Комедия гоголя игроки краткое содержание. «Игроки», анализ пьесы Гоголя

Нашумевший спектакль Игроки в театре Ермоловой – это оригинальная постановка знаменитого режиссера и актера Олега Меньшикова по одноименному произведению Н.В. Гоголя. Олег Евгеньевич славится не только блестящей актерской работой в театре и кино, но также он является талантливым театральным режиссером, давно заслужившим признание и любовь публики.

Сюжет "Игроков"

В основе сюжета лежит увлекательная история о мошенниках. Да, у Гоголя в произведении веселого было мало, но именно став комедией, «Игроки» преобразились. При этом все события гоголевской пьесы развиваются в его родных местах – на Украине. Потому-то у всех героев спектакля реплики с характерным украинским говором, что придает им особенный и неповторимый колорит. В самом начале спектакля сам трактирный слуга просит всех зрителей отключить мобильные телефоны.

Главный персонаж – карточный шулер Ихарев. Он появляется и интересуется у слуги здешними постояльцами. Ихарев не знает, что в трактире полно местных мошенников, которые вскоре одурачат заезжего афериста.

Роль шулера Ихарева блестяще исполняет Александр Усов. Герой в исполнении Олега Меньшикова – Утешительный, который является мастером ловких игровых комбинаций. Именно Утешительный и его команда закручивают главную интригу комичного спектакля. Они своей хитрой игрой обводят вокруг пальца главного героя. Все великие махинаторы могут им позавидовать. Ихарев же слишком молодой и неопытный, поэтому не смог вовремя заметить согласованные действия Утешительного и его друзей по ходу игры.

Зрителей ждут невероятно уморительные диалоги, разнообразные курьезные моменты, зажигательная актерская игра. Публика будет в восторге, ведь на сцене царит неподдельное веселье. Но чтобы своими глазами увидеть все уловки махинаторов, необходимо купить билет на спектакль Игроки. Но нужно поторопиться, ведь билеты на «Игроки» разлетаются с огромной скоростью. После просмотра комедии равнодушных зрителей в зале не останется. Некоторых эта история рассмешит, других заставит задуматься. Но все зрители согласятся, что произведение русского классика сохраняет актуальность и по сей день. В нашем современном обществе есть те же, кого в свое время высмеивал Гоголь.

"Ермоловские Игроки"

Известную комедию Гоголя «Игроки» показывали на многих театральных сценах, но именно в постановке режиссера театра Ермоловой она засияла новыми яркими красками. Многие благодарные зрители считают, что спектакль получился искрометным, ироничным, озорным, очень смешным и дерзким, поэтому ни один человек в зале не останется равнодушным.

В целом эта постановка получилась очень динамичная и эмоциональная, ведь только здесь зрителей ждут

• водевильный каскад,
• живая музыка,
• народное пение.

Перечитывая «ИГРОКОВ»

Нельзя до конца понять «Игроков» Гоголя, не прочитав «Пиковую даму» Пушкина. И хотя «Пиковая дама» и «Игроки» - о разном, однако перекличка между ними несомненна. Порою кажется, что «Игроки» - это своеобразный ответ Гоголя Пушкину в новой и неожиданной форме и, добавим к тому же, на ином, более приземленном - «социальном» - уровне. Порой Гоголь сам отсылает читателя и зрителя к «Пиковой даме». Помните реплику Утешительного ? «Говорят, пиковая дама всегда продаст , а я не скажу этого».

Куда уж яснее!

А часто ли мы обращаем внимание на эпиграф к «Игрокам»? А ведь он таков: «Дела давно минувших дней». «Преданья старины глубокой».

А ведь это же ПУШКИН!

Уже в одном этом и отсылка к Пушкину, и ирония, а то и сарказм: какие уж тут дела давно минувших дней, ежели вся Россия давно и безповоротно погрузилась в пучину карточного безумия и для нее это «актуалитет»?

Комедия «Игроки» была напечатана впервые в издании «Сочинения Николая Гоголя», 1842 г., том четвертый, в разделе «Драматические отрывки и отдельные сцены». Весь раздел датировался самим Гоголем периодом с 1832 по 1837 г. Окончательная обработка «Игроков» относится к 1842 г., но начата была пьеса несомненна раньше. Посылая ее Прокоповичу, Гоголь писал 29 августа 1842 г. из Германии: «Посылаемую ныне пиесу «Игроки» всилу собрал. Черновые листы так были уже давно и неразборчиво написаны, что дали мне работу страшную разбирать».

Эту первоначальную рукопись «Игроков» Н. С. Тихонравов относил к периоду петербургской жизни Гоголя до 1836 г. В таком случае работу над пьесой Гоголь начал через два года после опубликования «Пиковой дамы».

1842 год - это год выхода в свет «Мертвых душ».

Все близко.

Впрочем, тема карт и сопряженная с нею тема нечистой силы поднималась Гоголем еще ранее - в «Пропавшей грамоте».

Карты, карты, карты… Карточное безумие охватило всю Россию.

„Нигде, — писал кн. П. А. Вяземский в „Старой записной книжке“, — карты не вошли в такое употребление, как у нас: в русской жизни карты одна из непреложных и неизбежных стихий... Карточная игра в России есть часто оселок и мерило нравственного достоинства человека. «Он приятный игрок» - такая похвала достаточна, чтобы благоприятно утвердить человека в обществе. Примеры упадка умственных сил человека от болезни, от лет не всегда у нас замечаются в разговоре или на различных поприщах человеческой деятельности; но начни игрок забывать козыри, и он скоро возбуждает опасение своих близких и сострадание общества. П. Вяземский. „Старая записная книжка“.

А кто только ни шулерствовал! Взять, к примеру, еще не ставшего министром юстиции Г.Р. Державина, занимавшего исходную позицию на столбовой дороге, и «раскатывавшего» затем проезжавших мимо путников»! Даром что ли на его поимку была отряжена целая команда. Другой же министр юстиции - М.М.Сперанский - был биваем, по преданиям, канделябрами.

Шулерский жаргон прочно вошел и в русский язык: кому не известны такие выражения как «передергивать» или «втирать очки»?

Был создан и «эпос» карточной игры и шулерства, примером чему может служить изданный анонимно в 1826 - 1827 гг. двухтомник «Жизнь игрока , описанная им самим , или Открытые хитрости карточной игры ». Из него, кстати, и почерпнул Гоголь некоторые шулерские приемы, приписав их авторство своим героям. Что ж, это тоже был посыл - подмигивание знатокам и мастерам передергивания карт, а с ними и просто любопытствующим.

Карточное безумие становилось причиной разорений и самоубийств и были рядовым явлением.«… Вся Россия должна застрелиться: всякий или проигрался, или намерен проиграться», - говорит в пьесе Ихарев.

Кстати, что за странная фамилия такая? Просится на ум «Ухарев». Но Ихарев шулер высшей пробы, а посему какое бы то ни было ухарство в его профессии, жестко определяющий характер человека, ему заказано. Может быть, это усеченное от «Жихарев»? А вот и еще одна: «Глов». Тоже явно усеченная, наподобие «Пнина» (Репнина) или «Бецкого» (Трубецкого). Обычно усеченные фамилии представители русской знати давали своим незаконнорожденным детям. Так что же это за фамилия? Первое, что приходит в голову - это У(Глов), Ще(Глов) или даже Же(Глов). Не исключено, что и Костанжо-(Гло)(в). А можно ведь и так: «г. Л-ов», то есть, «господин Л-ов». А это может быть и Львов, и Лобанов-(Ростовский) и много-много кто еще.

Вариант с немецкой фамилией весьма проблематичен. У немцев множество фамилий с окончанием на «-low» (например, хорошо известная отечественному читателю фамилия«Вольцов»). А вот « -glow»? Впрочем, мы рискуем эдак ни до чего не договориться. Остальные же фамилии - Швохнев, Кругель, Утешительный и даже Замухрышкин - вполне традиционны, хотя и несколько нарочиты.

Для чего же тогда наделил Гоголь своих персонажей усеченными фамилиями? Думается, исключительно с целью намекнуть читателю и зрителю на хорошо известные обществу того времени - некую(ие) скандальную(ые) историю(и). Вот и И.Андроников в своем телевизионном эссе о «Маскараде» М.Ю.Лермонтова прямо говорит о некой известной высшему свету истории, которую и положил молодой Лермонтов в основу своего произведения. Правда, ссылается при этом И.Андроников на Н.А.Добролюбова, знать о которой тот мог лишь из десятых рук по пересудам из лакейской.

Потягивать ниточку к актуальности с целью оживления зрительского и читательского внимания - эдакого авторского подмигивания - широко распространенный прием у Гоголя, да и не только у него одного. Похоже, что Николай Васильевич решил намекнуть на некую громкую скандальную историю с участниками, носившими фамилии на « -глов» и «-ихарев». Однако во избежание прямых аналогий «усек» их, превратив усеченное в «маячок» для наводки читательского и зрительского внимания на цель.

Однако приступим, наконец, к главному.

«Игроков» невозможно адекватно понять и оценить вне связи с «Пиковой дамой» Пушкина и вообще с Пушкиным. Сама проблематика и смысл гоголевской пьесы перекликается с «Пиковой дамой». И не только в том смысле, что фабулой и нервом обоих произведений становится карточная игра, хотя и она тоже. Осмелюсь утверждать, что и там и там главной темой становится соприкосновение с миром потусторонним, от которого главные герои стремятся получить вполне посюсторонние блага. Деньги. Вполне допустимо, на наш взгляд, рассматривать оба произведения в качестве своеобразных пародий. «Пиковой дамы» - на «Фауста», «Игроков» - на «Пиковую даму».

И в пушкинском, и в гоголевском случаях речь идет о сознательном занижении уровня рассмотрения вековечных проблем, о совершенно нарочитой пародийности. Не будем углубляться в вопросы многосмысленности и многоуровневости понятия пародии, повторим лишь за В.Ходасевичем, что «Пушкинская пародия всегда столь же глубока, как и то, что ею пародируется». Впрочем, продолжает поэт, «для Пушкина "пародировать" значило найти и выявить в действии возможность комического, счастливого разрешения того же конфликта, который трагически разрешается в произведении первоначальном».

Итак, сделаем допущение, что пушкинский Герман - пародия на гетевского Фауста. Действительно, пошл и Германн, о чем неоднократно пишет автор, пошл и его замысел. Равно как и то, что пошлый помысел Германна и делает его пошлым в сравнении с Фаустом.

Ихарев - это дальнейшее сознательное авторское «понижение градуса», тоже пародийный ракурс. И впрямь, вместо «подсоединения к каналу» неких высших и, добавим от себя, темных сил, как это имеет место в случае с Германном, «тема» Ихарева - это попытка рукотворного создания универсальной «отмычки», дающей герою возможность гарантированно добиваться искомой цели. Так всплывает сугубо пародийная по своей сути тема «Аделаиды Ивановны», по отношению к которой герой выступает в роли «творца» («Пигмалиона»), а его детище в виде всемогущей «Галатеи». Ох, уж эта «Аделаида Ивановна»! Она и пародия-ретрансляция на старуху-графиню («пиковую даму», которую поминает в пьесе Утешительный), и даже на гностическую «софию». Эту мысль высказал писатель и философ В.Карпец.

Как известно, Симон путешествовал как пророк, чудотворец и чародей бойко и громко рекламируя себя на всех углах и выдавая себя ни много ни мало «за бога живаго». Сохранившиеся источники рисуют вполне однозначную картину его личности и его дел. Однажды Симон даже предстал перед императорским двором в Риме и потерпел фиаско, когда пытался осуществить сеанс левитации - проще говоря, «полетать» в присутствии Нерона. Интересно, хотя и далеко от нашей темы, то, что в латинском окружении Симон использовал прозвище Фаустус ("благодатный"). При сопоставлении с его постоянным прозвищем "Чародей" и тем фактом, что его сопровождала какая-то проститутка, выдаваемая за «софию», - Елена, провозглашенная им возрожденной Еленой Троянской, ясно показывает, что мыв данном случае мы имеем дело с одним из источников легенды раннего Возрождения о Фаусте. Несомненно, некоторые поклонники произведений Марлоу и Гете подозревают, что их герой - потомок гностических сектантов и что прекрасная Елена, вызванная его искусством, была однажды падшей Мыслью Бога, через которую было спасено пробужденное человечество.

Итак, «Аделаида Ивановна».

Важно подчеркнуть, что «Аделаида Ивановна» - это не название (колоды карт), а ИМЯ, о чем прямо говорит ее «творец-пигмалион» Ихарев. «Стоит того, чтобы назвать ее именем», - вторит ему изучающий колоду немецЪ Кругель.

Назови он ее просто «Аделаида», выглядело бы все холодно и несколько высокопарно. Аделаи́да —Adelaide (фр. Adélaïde ), как известно, французский вариант древнегерманского имени Адельгейда (Adalheid, Adelheid, Adelheidis), в котором два корня: adal (благородный, знатный) и heid (вид, род, образ). Таким образом, имя Адельгейда означает не что иное, как «благородная видом», «благородная происхождением» или же просто «благородство». Кстати, именами Аделаида и Адельгейда Гоголь наделил еще и своих героин в 8-й главе первого тома «Мертвых душ».

А вот добавление отчества да еще такого как «Ивановна» свидетельствует о сугубо уважительном отношении к ней со стороны ее «творца» и придает «творению», вернее, «твари» Ихарева массу дополнительных черт и оттенков. В частности, добавление отчества да еще такого как «Ивановна» сообщает имени сей «галатеи» качество чего-то родственного, доверительного, некую интимную ноту и понижает высокий и холодный градус этого имени. Впрочем, «онтологический статус» «Аделаида Ивановны» невысок. «Почти полгода трудов. Я две недели после того не мог на солнечный свет смотреть. Доктор опасался воспаленья в глазах», - говорит утративший бдительность Ихарев. Да, виртуозная работа, возможно даже в своем роде совершенство, но все же «от мира сего». Рукодельная «отмычка», не более.

И еще один момент, также отсылающий - и вновь пародийно, иронически! - к немецкой мистике: немецкость имени. Не даром же Утешительный говорит об этом усмехаясь: «Слышь, Швохнев, ведь это совершенно новая идея, назвать колоду карт Аделаидой Ивановной. Я нахожу даже, это очень остроумно».

Швохнев. Прекрасно: Аделаида Ивановна! очень хорошо…

Утешительный. Аделаида Ивановна. Немка даже! Слышь, Кругель, это тебе жена.

Немка! Не-здешняя. Из чужих пределов явившаяся. «Пиковая дама» тоже ведь была плодом и творением графа Сен-Жермена! Он ведь тоже был «немецЪ»! И вместе с тем детище русского игрока, «обрусевшая», как Германн и Кругель.

И вместе с тем в образе «Аделаиды Ивановны» звучит тема некой инфернальности, «причастности великих тайн». Впрочем, в русской литературе - от Пушкина до М.Булгакова - «немецЪ» всегда проводник некой «инфернальной идеи». Помните?

«Вы - немец? - осведомился Бездомный.

Я-то?.. - Переспросил профессор и вдруг задумался. - Да, пожалуй, немец... - сказал он».

А как обращается гоголевский Вакула к своему мохнорылому «оппоненту», которог он перед тем нарисовал в церкви? „А, вот каким голосом запел, немец проклятый ! теперь я знаю, что делать. Вези меня сей же час на себе! слышишь, неси как птица!»

Тема «обрусевшего немца» тоже довольно любопытна: не было бы «обрусения» Германа, Кругеля и «Аделаиды Ивановны», не было бы и того, что формально роднило русского читателя с этими героями, и тогда получалась бы «чисто немецкая история о продаже души дьяволу» - чисто ВНЕШНЯЯ по отношению к русской душе история.

Что ж поговорим о «высших тайнах» в «Игроках».

И здесь по сравнению с «Пиковой дамой» та же пародийность и то же сознательное понижение градуса.

«Высшие тайны»

«Вам знакомы высшие тайны», - говорит Ихареву Утешительный. И что же это за «высшие тайны» и в чем же заключается исследование « глубин познаний»?

Со слов Ихарева выясняется, что речь идет лишь об игорной практике - «ремесле», «технике»), но отнюдь не мистическом проникновении в «тайны бытия», в отличие от «Пиковой дамы». «Это уже с самых юных лет было моим стремлением. Еще в школе во время профессорских лекций я уже под скамьей держал банк моим товарищам», - признается Ихарев. О том же говорит и Швохнев, рассказавший об одиннадцатилетнем вундеркинде, мастерски передергивающем карты («это превосходит всякое описанье»). Так что все «высшие тайны» в «Игроках» сугубо рукотворны и не являются таковыми. Не то в «Пиковой даме»! Так что и здесь снижение уровня «тайн бытия», что было несомненно изначальной задачей Гоголя и проявлением скрытой полемики с Пушкиным. Впрочем, это истинно гоголевский ракурс видения проблемы: речь не идет о «подсоединении к каналу» «высших темных сил», а чем-то гораздо более «низком». Это мелкие бесы играют и разыгрывают спектакли в своем кругу, вовлекая в него соблазнившихся о деньгах.

Шулерская «техника и технология» побивают «мистику», «убивая» «Аделаиду Ивановну» совершенно посюсторонним способом - путем розыгрыша неких ролевых комбинаций. И еще лукавый лжет даже тогда, когда по видимости говорит «правду» - вспомним рассказы о том, как удается «бригаде Утешительного» подсунуть игрокам крапленые колоды карт или когда тот сообщает Ихареву о новом уровне разделении шулерского труда и раскрытию ключа рисунка обратной стороны карт, как одному из его проявлений. «Это то, что называется в политической экономии распределение работ», - говорит Утешительный Ихареву. В общем, решительно никакой мистики (в отличие от «Пиковой дамы») - сплошная технология.

Кстати, «бригады» шулеров - это тоже давняя традиция, известнаяв России еще с екатерининских времен. Раскрываем М.И. Пыляева и читаем: „По словам современников, в последние годы царствования Екатерины II карточная игра усилилась до колоссальных размеров; дворяне только и делали, что сидели за картами... Составлялись кампании обыграть кого-нибудь наверняка; поддерживать себя карточною игрою нисколько не считалось предосудительным“ (см. М. И. Пыляев. „Старое житье. Очерки и рассказы“, СПб., 1892. Статья „Азартные игры встарину“, стр.30).

В определенном смысле Ихарев и «аналог» Германна, и одновременно приземленная пародия на него. Персона с теми же самыми мечтами и идеалами.

Здесь нужно сделать еще одно замечание: ни один герой, за исключением простодушного лакея Ихарева Гаврюшки, не имеет своего лица. У всех у них личины. Даже у трактирного слуги Алексея, служащего всем господам и снабжающего их к своей выгоде сведениями друг о друге, т.е. продавая и перепродавая своих благодетелей.

Игра в «Игроках» идет двойная, а то и тройная.

«Священные обязанности»

Тема игры как лжи обретает у Гоголя еще одно важное измерение. Помните диалог Утешительного и Швохнева по поводу «священных обязанностей»?

Утешительный. Не могу, не могу! Если дело коснется обязанностей или долга, я уж ничего не помню. Я обыкновенно вперед уж объявляю: господа, если будет о чем подобном толк, извините, увлекусь, право увлекусь. Точно хмель какой-то, а желчь так и кипит, так и кипит.

Швохнев. Ну, зарапортовался! Горяч необыкновенно: еще первые два слова можно понять из того, что он говорит, а уж дальше ничего не поймешь.

Утешительный. Не могу, не могу! Если дело коснется обязанностей или долга, я уж ничего не помню. Я обыкновенно вперед уж объявляю: господа, если будет о чем подобном толк, извините, увлекусь, право увлекусь. Точно хмель какой-то, а желчь так и кипит, так и кипит.

Ихарев (про себя). Ну, нет, приятель! Знаем мы тех людей, которые увлекаются и горячатся при слове обязанность. У тебя, может быть, и кипит желчь, да только не в этом случае. (Вслух). А что, господа, покамест спор о священных обязанностях, не засесть ли нам в банчик?

А теперь восстановим в памяти спор между тем же Утешительным и Кругелем относительного того, ВЕСЬ человек принадлежит обществу или НЕ ВЕСЬ?

Утешительный. Так, но человек принадлежит обществу.

Кругель. Принадлежит, но не весь.

Утешительный. Нет, весь.

Кругель. Нет, не весь.

Утешительный. Нет, весь.

Кругель. Нет, не весь.

Утешительный. Нет, весь!

Швохнев (Утешительному). Не спорь, брат, ты неправ.

Утешительный (горячась). Нет, я докажу. Это обязанность… Это, это, это… это долг! это, это, это…

Любопытно, что даже в этом глуме чувствуется «национальная» нотка: русский Утешительный говорит о полном растворении человека в обществе, а немец Кругель отстаивает за человеком право не некую сферу приватности.

В сущности диалог это двойной, если не тройной глум. Во-первых, это подначивание предполагаемого карточного шулера (Ихарева) и попытка разговорить его и «войти к нему в доверенность», во-вторых, пародирование самих себя, а в-третьих, откровенная издевка всей «карточной России» над официальной идеологией СЛУЖЕНИЯ, которую старался внедрить в русское общество Николай, подававший ему великолепный личный пример.

И действительно: тихо берут взятки, живя своей обособленной жизнью чиновники, оперирует виртуальной реальностью, предвосхищая аферы с «материей жизни» века грядущего Чичиков, шулерствует высший и средний класс, а сверху ему говорят о каких-то «священных обязанностях». Какие-такие еще обязанности да к тому же еще и «священные»?

Такое глумление, отмечаемое Гоголем, не могло расцениваться им как трагедию общества - залог его деградации и саморазрушения. Так автор пьесы добавляет своему произведению - чисто по-гоголевски - социальное измерение, которого лишена «Пиковая дама».

Однако постоянно, пусть лишь намеком, в «Игроках» идет отсылка к «Пиковой даме». Взять хотя бы реплику Утешительного относительно «вооруженности против судьбы». Само словосочетание выглядит парадоксально и противоречиво. В этом можно было бы усмотреть характерная для героев Гоголя манера выражаться вычурно, если бы не пушкинский Германн с его железной волей: «Я не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее».

А вот что говорит Утешительный Лже-Глову (старшему): «Я сам играл, играл сильно. Но, благодарю судьбу, бросил навсегда, не потому, чтобы проигрался, или был вооружен против судьбы» .

Германн не устоял перед искушением и продав душу дьяволу, тотчас же пал жертвой «тайной недоброжелательности». Утешительный же, изображая «победившего судьбу», оказывается в выигрыше. Но разве можно победить СУДЬБУ, если понимать ее в качестве чего-то неотвратимого? И опять гоголевская насмешка над пушкинским героем.

А вот и еще. «Утешительный (продолжая метать). Помнишь, Швохнев, свою брюнетку, что называл ты пиковой дамой. Где-то она теперь, сердечная. Чай, пустилась во все тяжкие. Кругель! твоя убита! (Ихареву) и твоя убита! Швохнев, твоя также убита; гусар также лопнул».

Так и хочется добавить: «Шептала в разгаре азарта»! Впрочем, это уже не у Пушкина, а у Модеста Ильича Чайковского.

И опять отсылка к «Пиковой даме»! И не просто к произведению, но главной теме: «борьбе с судьбою». И снова гоголевская ирония, а то и сарказм: «бригадный метод» шулерства побивает даже «тайную недоброжелательность», становясь ВЫШЕ самой СУДЬБЫ или, скажем иначе, самой судьбою, вмешиваясь в ее «естественное течение»!

И еще один отсыл к «Пиковой даме»:

Утешительный. Ого, го, гусар! на сто тысяч! Каков, а? А глазки-то, глазки? Замечаешь, Швохнев, как у него глазки горят? Барклай-де-Тольевское что-то видно . Вот он героизм! … Лопнул гусар!

Помнится, Германн выглядел «сбоку» сущим Наполеоном, пугая «своим пошлым лицом» и пленяя одновременно воображение Лизаветы Ивановны, а Лже-Глов (младший) - по дерзости и отваге - был натуральный Барклай-де-Толли! А если учесть, что весь этот «героизм» и ухарство - сплошной спектакль, разыгрываемый для Ихарева, то ирония и пародирование получаются у Гоголя двойными, а то и тройными. Германн повышал ставки и выигрывал, а Лже-Глов - «лопался».

Казалось бы, гоголевский сюжет предельно «обмирщен», целиком «посюсторонен», ан, нет! Инфернальность, правда, более низкого, нежели у Пушкина, уровня и характера рвется наружу в репликах Ихарева, осознающего, - не сразу и не вдруг - дьявольскую игру, жертвой которой он стал.

И тут начинается серия «чертыханий», до которых столь охоч был Николай Васильевич. Правда, здесь они к месту, поскольку указывают на истинного хозяина ситуациии.

Глов. Какой чорт долг! Получишь ты долг! Разве ты не чувствуешь, что в дураках и проведен, как пошлый пень .

Глов. Старик-то? Во-первых, он и не отец, да и чорт ли и будут от него дети! А во-вторых, тоже не Глов, а Крыницын, да и не Михал Александрович, а Иван Климыч, из их же компании.

Ихарев (отчаянно). Да ты кто? чорт ты, говори, кто ты?

И далее: Чорт возьми! Такая уж надувательная земля! Только и лезет тому счастье, кто глуп, как бревно, ничего не смыслит, ни о чем не думает, ничего не делает, а играет только по грошу в бостон подержанными картами!

Ихарев (в ярости). Чорт побери Аделаиду Ивановну! (Схватывает Аделаиду)

«Но только какой дьявольский обман!»

Да. Мелкие бесы сделали свое дело, «кинув» Ихарева. «На сякого мудреца довольно простоты». И никакой запредельной мистики. По Гоголю, современная жизнь - это «бесовщина в шаговой доступности».

Надо сказать, что в прекрасном, на мой взгляд, фильме П.Чухрая«Русская игра» (2007), снятого по пьесе Гоголя, тема мелких бесов, перед которыми оказывается безсильным матерый игрок («катала»), прозвучала совершенно замечательно, выразившись в нечеловеческой пластике С. Маковецкого, С. Гармаша и А. Мерзликина, подчеркиваемой нелепыми фраками.

И вспомним: «Игроки» увидели свет в 1842 году - вместе с Первым томом «Мертвых душ», в которой тема чорта (Чичикова) и оперирования «незримыми» (виртуальными) сущностями (в виде мертвых душ и соответствующих им ассигнаций) звучала уже во весь голос. Глядя на сегодняшний мир с его фьючерсами, ипотеками и кредитами можно сказать, что Гоголь оказался пророком: мнимость и эфемерность правит миром.

…Мчатся тучи, вьются тучи;

Мутно небо, ночь мутна...

И трагически звучал голос Гоголя, вложивший свою тревогу в уста Князя из второго тома «Мертвых душ»: «…пришло нам спасать нашу землю; что гибнет уже земля наша не от нашествия двадцати иноплеменных языков, а от нас самих; что уже, мимо законного управленья, образовалось другое правленье, гораздо сильнейшее всякого законного. Установились свои условия; все оценено, и цены даже приведены во всеобщую известность. И никакой правитель, - хотя бы он был мудрее всех законодателей и правителей, не в силах поправить зла, как ни ограничивай он в действиях дурных чиновников приставленьем в надзиратели других чиновников... »

…Сбились мы. Что делать нам!

В поле бес нас водит, видно,

Да кружит по сторонам...

А сверху с властного Олимпа - голос Императора о СЛУЖЕНИИ…

«Не успел он докончить последних слов, как все чудища выскалили зубы и подняли такой смех, что у деда на душе захолонуло».

Это прежний Гоголь мог смеяться над нечистой силой, осознавая ее безсилие.

«Что вы, Иродово племя, задумали смеяться, что ли, надо мною? Если не отдадите сей же час моей козацкой шапки, то будь я католик, когда не переворочу свиных рыл ваших на затылок!»

Поздний Гоголь смотрел на сложившееся положение вещей куда пессимистичнее.
Россия покидала мир Пушкина и погружалась в мир Гоголя.

Впервые комедия «Игроки» была опубликована в 1842 году в четвертом томе сочинений Николая Гоголя , но автор приступил к работе над ней гораздо раньше. Замысел пьесы, по воспоминаниям самого писателя, появился в 1835-1836 годах. Немногим ранее свет увидела пушкинская «Пиковая дама» . Критики склонны усматривать в «Игроках» некую пародию на произведение Александра Сергеевича . В тексте пьесы немало параллелей и даже непрямых цитат. Эпиграф к комедии «Дела давно минувших дней» прямо взят у Пушкина, хотя автор это не указывает. Такой явный намек не мог остаться незамеченным критиками и читателями.

Гоголя принято считать мастером мистических сюжетов, но его драматические произведения удивительно реальны. В отличие от пушкинской «Пиковой дамы», в «Игроках» нет никакой «чертовщины». Если Германн добивается тайны трех карт у старухи-графини, то Ихарев просто создает крапленую колоду. У Пушкина загадочное наследие графа Сен-Жермен, у Гоголя – шулерская технология. «Чудо» создано своими руками, хотя стремление разбогатеть при помощи игры у героев одинаковое.

Интерес к карточной теме у писателей такого масштаба не случаен. Игра стала в царской России повсеместным явлением, особенно в высших и средних слоях общества. Ихарев прямо говорит об этом: «Всякий или проигрался, или намерен проиграться» . В 1820-1840 годах шулерство превратилось в полулегальный способ заработка. Страну наводнили многочисленные мошенники, которые гастролировали в провинциальных городах и обыгрывали недалеких купцов, дворян, чиновников, юношей.

Это явление и отобразил Гоголь в «Игроках». Мошенничество в картах является здесь нормой жизни, а обман стал общепринятым средством достижения успеха. Шулер Ихарев, попавшийся на удочку еще более ловкого плута Утешительного, произносит в последнем монологе грустную правду: «Такая уж надувательная земля» .

Одноактная пьеса «Игроки» традиционна по форме и оригинальна по содержанию. Темы обманутого мошенника и карточной игры были очень популярны в то время на театральных подмостках. Но Гоголь разворачивает перед зрителем необычную интригу. Чтобы обмануть Ихарева, компания шулеров разыгрывает настоящий спектакль. Режиссер этого действа – Утешительный, ему же принадлежит сценарий. Среди актеров есть постоянные члены труппы (Кругель, Швохнев) и ангажированные (младший Глов, Замухрышкин).

Трудно однозначно отнести пьесу к одному из комедийных направлений. Есть в «Игроках» элементы комедии нравов, положений и характеров, а неожиданная развязка позволяет причислить произведение к комедии интриги.

Главный герой Ихарев – личность довольно противоречивая. Его нельзя назвать злодеем в полном смысле. Это мошенник «первой степени» , но только за карточным столом. Ихареву даже в голову не приходит, что новые товарищи могут подготовить такую изощренную ловушку вне игры.

Зарабатывать деньги хлопотами по хозяйству Ихарев не хочет. Два имения и 180 душ крепостных могут приносить «по три тысячи ежегодного дохода» , а шулерство за один вечер способно сделать «владетельным принцем» . Но, кроме наживы, плутовство в картах привлекает героя возможностью одержать верх над теми, кто не так умен и ловок. Разыгранное представление Ихарев принимает за чистую монету не потому, что глуп и легковерен, а потому, что свято убежден: он умнее Утешительного и компании.

Совсем иной тип мошенника представляет Утешительный. Автор отчетливо показывает разницу в одном из диалогов этих персонажей. Глава шулерской шайки говорит, что он готов обыграть и отца. В следующей реплике Ихарев заявляет, что игрок может быть вполне добродетельным человеком. Утешительный знает, что он злодей и признает себя таковым, не обманывается иллюзией собственной порядочности. Если Ихареву неловко отказать новоявленным подельникам в просьбе, то Утешительному ничего не стоит дважды обмануть юношу. «В риске-то и есть главная добродетель» , – считает мошенник.

Пьеса «Игроки» – не просто злая сатира на шулерство. В своем последнем драматургическом произведении Гоголь размышляет о природе лжи, об искаженном взгляде на порядочность и совесть в обществе. В пьесе находится место для насмешек над взяточничеством чиновников, ложными представлениями о чести в офицерской среде. Шулера считают, что настоящий гусар должен быть «первый волокита, первый пьяница» , «картежник во всей силе» . Поэтому младшего Глова должны восторженно встретить в гусарском полку после того, как он проиграл двести тысяч, предназначенные для свадьбы сестры.

Следует также обратить внимание на фамилии героев. Утешительный, Замухрышкин, Швохнев и Кругель особых вопросов не вызывают. А вот Ихарев и Глов похожи на усеченные варианты известных фамилий, к примеру, Жихарев и Щеглов. Но зачем Гоголь использует такой прием? В традициях высшего дворянства было принято давать своим незаконнорожденным детям именно такие усеченные фамилии. Так появлялись на свет Ловины от Головиных, Ронцовы от Воронцовых, Бецкие от Трубецких и другие. Скорее всего, Гоголь тонко нам сообщает о происхождении мошенников.

Но есть и другая версия. Николай Васильевич, как и многие его современники, использовал в сюжетах произведений фамилии, ассоциирующиеся с популярными светскими сплетнями и скандалами. Это вызывало дополнительный интерес читателей. Возможно, история обмана Ихарева была созвучна с одним известным эпизодом в мире происшествий, а фамилии героев намекают на истинных действующих лиц.

«Игроки» практически сразу попали под свет рампы. В 1843 году пьесу поставили в Малом театре. Главные роли исполняли знаменитые Щепкин и Садовский. Шостаковича этот сюжет вдохновил на создание оперы. Актуальна пьеса «Игроки» и сегодня. Об этом свидетельствуют экранизации и театральные постановки выдающихся мастеров: Сергея Юрского, Павла Чухрая, Олега Меньшикова, Романа Виктюка. Во Франции по пьесе был снят фильм, в котором роль Швохнева исполнил Луи де Фюнес.

В своё произведение «Игроки» Николай Васильевич Гоголь сумел вложить всё: драму, юмор, интригу, сатиру.

Пьеса не была неожиданной. Пагубное социальное явление, в виде карточного мошенничества, процветало в XIX веке в Российской империи буйным цветом. Шулерство перестало быть постыдным делом. Наоборот, оно вышло из светских салонов и отправилось в путешествие по российским городам, обирая недалёких провинциальных дворян, чиновников, купцов.

Для многих карточных шулеров такой способ обогащения стал нормой жизни. Нередко жулики объединялись в настоящие беспринципные банды, преследующие одну цель - обобрать очередную жертву.

По умению играть нередко составлялся общий портрет нравственного достоинства человека. Фраза: «Он приятный игрок» - была похвалой, и производила благоприятное впечатление в светском обществе. Между тем дворянство нередко проматывало целые состояния, проигрывая имения, фамильные драгоценности, крепостных. Карточные долги стали обычным делом.

Но в «Игроках» писатель капнул глубже. Он изучал картёжные термины и фразы, и вносил правки, даже когда пьеса уже печаталась и ставилась на сцене. Будучи за границей, Николай Васильевич слал письма в Петербург, с убедительной просьбой вставить в пьесу ту или иную фразу. Может быть, именно поэтому некоторые критики считают произведение незаконченным.

Но поскольку комедия имеет завязку, чёткий выстроенный сюжет и развязку, произведение нельзя считать незавершённым. Все образы продуманы до мелочей, прописаны характеры действующих лиц, а Ихарев - главный герой - и вовсе предстаёт философом плутовства.

Всё действие разворачивается в трактире маленького городка, куда заселился главный герой Ихарев. Этот шулер и картёжный пройдоха при деньгах. Он только недавно своим картёжным мастерством стал богаче на 80 тысяч.

Его интерес к картам очевиден. Картёжник сразу заводит разговор с трактирным слугой Алексеем, стараясь при помощи чаевых выудить как можно больше информации о постояльцах, с которыми ему придётся делить крышу. Узнав, что здесь играют на крупные суммы он не скупится на чаевые, стараясь сделать трактирного слугу своим информатором. Теперь главный герой знает, что трое остановившихся проживальцев, играют активно и обирают местных купцов.

Слуги, вообще, играют большую роль в произведении. Именно от них читатель узнаёт, что главный герой не беден. У него имеется поместье и в Смоленской губернии, где сто душ, и в Калужской губернии, где восемьдесят душ.

От слуги Ихарева, Гаврюши, такие же мошенники, как и сам Ихарев, Утешительный, Швохнев и Кругель выпытывают информацию, необходимую для их дальнейшего заговора.

Не встретиться и не сыграть в карты, находясь в одном трактире, у героев не было шансов. Тем более что все они стремятся к этому.

Заговор

Вскоре заядлая троица открывается новому знакомому, сообщая ему о своём «дружеском союзе» и предлагает присоединиться к ним. Утешительный уже не стесняясь говорит: «Соединяя наши познания и капиталы, мы можем действовать несравненно успешней, чем порознь».

Союз заключён пожатием рук. Теперь новоиспечённые товарищи просто и по-домашнему рассказывают друг другу различные жизненные ситуации, при которых им удавалась относительно честным путём, а попросту жульничеством, обирать доверчивых обывателей при деньгах.

Ихарев не удержался. Он знакомит новых товарищей со своей краплёной колодой, которую готовил полгода. Это его гордость. Он о колоде говорит, как о женщине. Эта необычная колода даже носит человеческое имя - Аделаида Ивановна. С пяти шагов Ихарев безошибочно узнаёт карты из своей краплёной колоды. Это вызывает у новых товарищей и восторг, и восхищение. Все пьют шампанское за «дружеский союз».

Ихарев признаётся, что с того момента как обыграл полковника Чеботарева на восемьдесят тысяч, прошёл уже месяц, и ему страсть как хочется проявить себя снова.

Глов старший, Глов младший

Приятное знакомство располагает к беседе и вскоре Ихарев узнаёт, что Глов приехал в город неспроста. Он заложил здесь своё имение и ожидает не малые деньги - двести тысяч. Да вот никак не может их дождаться. А так уж хочется домой. Ведь он выдаёт замуж свою дочь, и дома достаточно дел.

Разговор так и эдак заходит о времяпровождении, о досуге, о картах. Но почтенный человек неприступен, играть он не намерен.

Между тем помещик собирается уезжать, и просит Степана Ивановича Утешительного присмотреть за своим двадцати двух летним сыном, который остаётся дожидаться решения финансовых вопросов.

Теперь вся шайка переключается на молодого человека. Зная от старшего Глова, что его сын мечтает о гусарстве, они пускают в ход изощрённые реплики о повадках и привычках военной жизни. Желают юноше быть первым рубакой, первым волокитой, первым пьяницей. Так плавно они его подводят к мысли, что все гусары должны играть в карты. И хотя младший Глов нерешительно сопротивляется, оправдывается в своём безденежье, старшие товарищи дают ему советы и стыдят: «Что ж ты за гусар?»

Напористость старших товарищей делает своё дело. Вот уж молодой человек сидит с картами в руках и играет в долг. Вся гнусная компания подзадоривает его, называя гусаром, и младший Глов всё больше и больше входит в азарт. Он играет отчаянно, страстно, напропалую, до безумия, до чёртиков.

Тон старших товарищей меняется сразу, как только юноша проигрался до двухсот тысяч. С него требуют деньги и он готов на всё ради продолжения игры. Мальчишка берёт перо и выписывает вексель, на деньги, которые ему поручил дождаться отец, он даёт и доверенность на получение денег. Находясь в чрезмерном возбуждении он готов на всё ради продолжения игры, но у разводил больше нет к нему интереса. И оскорблённый Глов пытается убежать, вынув из кармана пистолет.

Но и тут шулеры уверяют будущего гусара, что проиграв двести тысяч он ещё не став юнкером, сделал себе славу и его, благодаря этому проигрышу, в полку будут уважать. Степан Иванович даёт советы, как избежать встречи с отцом, отправившись отсюда прямо в полк. И вот уже молодой Глов не печалится, а ликует.

Однако, Утешительный напоминает, что пока деньги не получены, присмотр за мальчишкой нужен основательный.

Чиновник из приказа

Длительный разговор Замухрышкина и Утешительного ни к чему не приводит - деньги придётся ждать. Никакие уговоры и намёки на взятку не подействовали на Псой Стахича, он пообещал поскорее, но не раньше как четыре дня.

Развязка

И тут оказывается, что ждать господам никак нельзя, ведь им необходимо как можно скорее быть в Нижнем. Там намечается большая игра.

Ихарев, считая что нужно действовать сообща, готов остаться ожидать обналичивания векселя. Он с готовностью меняет свои восемьдесят тысяч на векселя Глова.

Оставшись один, Ихарев вальяжно рассуждает о своей жизни. Он не стесняясь хвалит своё плутовство и радуется своему мошенническому таланту. И в заключение произносит: «Обмануть всех и не быть обманутому самому - вот настоящая задача и цель!»

Тут и застаёт его младший Глов, который недоумевает куда же подевались господа. Вместе с ним недоумевает и Ихарев, ведь только вышли на минутку, а слуга Алексей с готовностью сообщает, что господа уехали, их с полчаса ожидала тележка и запряженные лошади.

Молодой человек в отчаянье, ему больше не нужно притворяться подставным сыном помещика. Он всё рассказывает как есть.

Он подставной сын Глова, а Глов старший и чиновник из приказа Замухрышкин тоже подставные люди. Весь спектакль - это чётко продуманная мошенническая схема, цель которой выудить у Ихарева восемьдесят тысяч. Сам молодой человек согласился участвовать в заговоре и играть роль послушного сына, мечтающего о гусарстве, за три тысячи рублей. Но вот и его обманули, ничего не заплатили.

Ихарев возмущён до глубины души. Он готов призвать своих обидчиков к закону, но юноша напоминает, что сам Ихарев ничуть не лучше уехавших мошенников. Главный герой понимает, что подставной Глов прав и в отчаянии падает на стул. Его не утешает оставшаяся краплёная колода карт, которую он ласково называет Аделаида Ивановна. С яростью бросает Ихарев колоду, летят в разные стороны дамы и двойки.

Осознание полной беспомощности в этой ситуации поражает главного героя. Он восклицает: «И концы все спрятаны! И жаловаться даже не могу!» Изысканный способ обогащения провален и Ихарев заключает: «Такая уж надувательная земля!»

Главный герой пьесы

Два его имения способные приносить три тысячи в год, ничто по сравнению с амбициозными планами шулера. Свои мошеннические действия он с лёгкостью оправдывает: «Еще поутру было только восемьдесят тысяч, а к вечеру уже двести». Для него плутовство - это ключ к светской жизни, просвещённости, свободе. Совесть для него забытое понятие.

Ихарев персонаж противоречивый. С одной стороны, он мастер обмана, с другой, он даже не допускает мысли, что его самого могут обмануть. Тем тяжелее приходит осознание, что кто-то был хитрее и изворотливее его самого.

Ловкий шулер искренне недоумевает, как он стал жертвой тонко разработанного плана, с участием целой «бригады» жуликов. Теперь он выступает как философ мошенничества, и довольно комедийно рассуждает и скорбит об утраченных финансах.

Перекличка с пушкинской «Пиковой дамой»

Не удивительно, что после выхода комедии многие критики взяли на себя смелость заявлять, что произведение чистой воды плагиат. Только восемь лет назад, в 1834 году вышла повесть Пушкина «Пиковая дама», которая имела колоссальный успех не только в России. Она заслужила внимания и популярность по всей Европе.

Но не нужно забывать, что об игре в карты писали почти все писатели XIX века. Тема была актуальная и обойти её было просто невозможно. Карточное безумие гуляло по царской России, превратившись в настоящую стихию.

Перекличка между произведениями «Игроки» и «Пиковая дама» действительно существует, но каждое из этих произведений - это отдельный шедевр, имеющий собственную сюжетную линию, идею и концепцию.

Прежде всего критики ухватились за гоголевский эпиграф комедии: «Дела давно минувших дней». Эта строчка действительно есть в поэме Александра Сергеевича «Руслан и Людмила». С неё начинается песнь первая. И нужно сказать, что «Дела давно минувших дней, Преданья старины глубокой» Пушкин не сам сочинил. Этот эпиграф поэт позаимствовал у английского писателя Джеймса Макферсона из «поэм Оссиана», сделав перевод. Но именно Гоголю пришлось выслушивать обвинения в плагиате.

Проводя параллели между «Игроками» и «Пиковой дамой» нужно отметить, что пушкинская повесть - это рассказ с элементами мистики, в то время как комедия Гоголя абсолютно реалистический рассказ.

Несмотря на то что главный гоголевский герой Ихарев возился над краплёной колодой полгода, в это легко поверить, и, вероятно, именно столько нужно для такого тонкого дела. Пушкинскому герою куда сложнее. Ведь для разгадки тайны трёх карт без мистики не обойтись.

Вся повесть Пушкина пропитана загадочностью, в то время как Гоголь описывает события достаточно по-житейски, и с большой долей юмора и сарказма. И хотя тема карт - это красная линия повествования, авторы преследовали разные цели.

Пушкин будто призывал задуматься, действительно ли нужно неоправданно рисковать, постоянно находится в плену азарта и становиться заложником обстоятельств.

Гоголь, на примере афериста Ихарева просто показал, что как бы ни возносил себя человек, и не считал себя хитрее всех, найдутся те, кто сможет обвести вокруг пальца даже заядлого жулика.

Анализ произведения

То средство мошенничества, которое стало настоящим ремеслом в руках главного героя Ихарева, вдруг оборачивается против него самого. Это неожиданная развязка. Человек который не считается с нравственностью и принципами, став жертвой обмана, на проблему смотрит под новым углом. Это настоящая интрига.

Нужно сказать, что Ихарев играет не только ради денег. Он получает неописуемое удовольствие, от самого факта победы. Он ликует оттого, что он выше других.

Совсем по-другому ведёт себя «Дружеский союз», где сценаристом является Утешительный. Все члены компании с удовольствием восторгаются навыками и умениями Ихарева, что помогает окончательно усыпить его бдительность. Так автор показал другую природу лжи, где за любезностью спрятана обычная корысть.

В своей комедии Николай Васильевич упомянул и другие пороки общества. Были затронуты темы взяточничества, гусарского распутства, бюрократизма.

Судьба «Игроков»

Нельзя сказать, что публика восторженно приняла постановку. Такого восторга, как после комедии «Ревизор» не было. Театральная публика требовала большего, и причину холодности понять было непросто.

Театральные критики XIX века объясняли такую холодность просто. Ведь театр постоянно развивается, а зритель не всегда успевает прогрессировать вместе с театром.

Всё дело в авторе. В первом случае, авторские пьесы не могут иметь успеха, когда они откровенно скучны либо абсолютно бессмысленны. Во втором случае, театралы не могут дать объективную оценку, когда автор по степени достоинства своего произведения ушёл вперёд от своего зрителя. И хотя сделал он это из самых лучших побуждений, зритель не понял его и не оценил.

Похоже, именно этот феномен произошёл с комедией Николая Васильевича. Но время сделало своё дело и «Игроки» остаются актуальными более 170 лет. За это время тысячи актёров перевоплощались в гоголевских персонажей, учили тексты, входили в роль и играли с вдохновением, с энтузиазмом, и каждый вложил в своего героя частичку себя.

Инициативу театральных деятелей подхватили кинематографисты. По мотивам комедии Гоголя, снят не один фильм, в том числе французский.

Дмитрий Дмитриевич Шостакович делал попытку написать оперу на текст Гоголя, и работал над этим проектом в 1941 и 1942 годах. Но что-то пошло не так и композитор оставил эту идею, опера осталась не завершённой. Позже польский музыковед и композитор Кшиштоф Мейер, который стал биографом Шостаковича, завершил ее, но на театральные подмостки она так и не вышла.

От этого комедия «Игроки» не стала менее популярной. И может быть ещё найдётся талантливый музыковед способный вдохнуть в бессмертное произведение новую музыкальную жизнь.

Николай Васильевич Гоголь

Дела давно минувших дней

Комната в городском трактире.

ЯВЛЕНИЕ I.

Ихарев входит в сопровождении трактирного слуги Алексея и своего собственного Гаврюшки.

Алексей. Пожалуйте-с, пожалуйте! Вот-с покойчик! уж самый покойный, и шуму нет вовсе.

Ихарев. Шума нет, да чай конного войска вдоволь, скакунов?

Алексей. То-есть изволите говорить насчет блох? уж будьте покойны. Если блоха, или клоп укусит, уж это наша ответственность: уж с тем стоим.

Ихарев . (Гаврюшке). Ступай выносить из коляски. (Гаврюшка уходит. Алексею). Тебя как зовут?

Алексей. Алексей-с.

Ихарев. Ну, послушай (значительно) , рассказывай, кто у вас живет?

Алексей. Да живут теперь много; все номера почти заняты.

Ихарев. Кто же именно?

Алексей. Швохнев Петр Петрович, Кругель полковник, Степан Иванович Утешительный.

Ихарев. Играют?

Алексей. Да вот уж шесть ночей сряду играют.

Ихарев. Пара целковиков! (Сует ему в руку).

Алексей (кланяясь). Покорнейше благодарю.

Ихарев. После еще будет.

Алексей. Покорнейше-с благодарю.

Ихарев. Между собой играют?

Алексей. Нет, недавно обыграли поручика Артуновского, у князя Шенькина выиграли тридцать шесть тысяч.

Ихарев. Вот тебе еще красная бумажка! А если послужишь честно, еще получишь. Признайся, карты ты покупал?

Алексей. Нет-с, они сами брали вместе.

Ихарев. Да у кого?

Алексей. Да у здешнего купца Вахрамейкина.

Ихарев. Врешь, врешь, плут.

Алексей. Ей-богу.

Ихарев. Хорошо. Мы с тобой потолкуем ужо. (Гаврюшка вносит шкатулку). Ставь ее здесь. Теперь ступайте, приготовьте мне умыться и побриться.

Слуги уходят.

ЯВЛЕНИЕ II.

Ихарев (один, отпирает шкатулку, всю наполненную карточными колодами) .

Каков вид, а? Каждая дюжина золотая. Потом, трудом досталась всякая. Легко сказать, до сих пор рябит в глазах проклятый крап. Но ведь зато, ведь это тот же капитал. Детям можно оставить в наследство! Вот она, заповедная колодишка – просто перл! За то ж ей и имя дано: да, Аделаида Ивановна. Послужи-ка ты мне, душенька, так, как послужила сестрица твоя, выиграй мне также восемьдесят тысяч, так я тебе, приехавши в деревню, мраморный памятник поставлю. В Москве закажу. (Услышав шум, поспешно закрывает шкатулку).

ЯВЛЕНИЕ III.

Алексей и Гаврюшка (несут лоханку, рукомойник и полотенце) .

Ихарев. Что эти господа где теперь? Дома?

Алексей. Да-с, они теперь в общей зале.

Ихарев. Пойду взглянуть на них, что за народ (уходит) .

ЯВЛЕНИЕ IV.

Алексей и Гаврюшка .

Алексей. Что, издалека едете?

Гаврюшка. А из Рязани.

Алексей. А сами тамошней губернии?

Гаврюшка. Нет, сами из Смоленской.

Алексей. Так-с. Так поместье, выходит, в Смоленской губернии?

Гаврюшка. Нет, не в Смоленской. В Смоленской 100 душ, да в Калужской восемьдесят.

Алексей. Понимаю, в двух то-есть губерниях.

Гаврюшка. Да, в двух губерниях. У нас одной дворни: Игнатий буфетчик, Павлушка, который прежде с барином ездил, Герасим лакей, Иван тоже опять лакей, Иван псарь, Иван опять музыкант, потом повар Григорий, повар Семен, Варух садовник, Дементий кучер, вот как у нас.

ЯВЛЕНИЕ V.

Те же , Кругель , Швохнев (осторожно входя) .

Кругель. Право, я боюсь, чтоб он нас не застал здесь.

Швохнев. Ничего, Степан Иванович его удержит. (Алексею). Ступай, брат, тебя зовут! (Алексей уходит. Швохнев, подходя поспешно к Гаврюшке). Откуда барин?

Гаврюшка. Да теперь из Рязани.

Швохнев. Помещик?

Гаврюшка. Помещик.

Швохнев. Играет?

Гаврюшка. Играет.

Швохнев. Вот тебе красуля. (Дает ему бумажку). Рассказывай всё!

Гаврюшка. Да вы не скажете барину?

Оба. Ни, ни, не бойся!

Швохнев. Что, как он теперь, в выигрыше? а?

Гаврюшка. Да вы полковника Чеботарева не знаете?

Швохнев. Нет, а что?

Гаврюшка. Недели три тому назад мы его обыграли на восемьдесят тысяч деньгами, да коляску варшавскую, да шкатулку, да ковер, да золотые эполеты одной выжиги дали на шестьсот рублей.

Швохнев (взглянув на Кругеля значительно). А? Восемьдесят тысяч! (Кругель покачал головою.) Думаешь, нечисто? Это мы сейчас узнаем. (Гаврюшке). Послушай, когда барин остается дома один, что делает?

Гаврюшка. Да как что делает? Известно, что делает. Он уж барин, так держит себя хорошо: он ничего не делает.

Швохнев. Врешь, чай карт из рук не выпускает.

Гаврюшка. Не могу знать, я с барином всего две недели. С ним прежде всё Павлушка ездил. У нас тоже есть Герасим лакей, опять Иван лакей, Иван псарь, Иван музыкант, Дементий кучер, да намедни из деревни одного взяли.

Швохнев (Кругелю). Думаешь, шулер?

Кругель. И очень может быть.

Швохнев. А попробовать всё-таки попробуем.

Оба убегают.

ЯВЛЕНИЕ VI.

Гаврюшка (один) .

Проворные господа! а за бумажку спасибо. Будет Матрене на чепец, да пострельчонкам тоже по прянику. Эх, люблю походную жисть! Уж всегда что-нибудь приобретешь: барин пошлет купить чего-нибудь – всё уж с рубля гривенничек положишь себе в карман. Как подумаешь, что за житье господам на свете! куда хошь катай! В Смоленске наскучило, поехал в Рязань, не захотел в Рязани – в Казань. В Казань не захотел, валяй под самый Ярослав. Вот только до сих пор не знаю, который из городов будет партикулярней, Рязань или Казань? Казань будет потому партикулярней, что в Казани…

ЯВЛЕНИЕ VII.

Ихарев , Гаврюшка , потом Алексей .

Ихарев. В них нет ничего особенного, как мне кажется. А впрочем… Эх, хотелось бы мне их обчистить! Господи боже, как бы хотелось! Как подумаешь, право, сердце бьется. (Берет щетку, мыло, садится перед зеркалом и начинает бриться). Просто рука дрожит, никак не могу бриться.

Входит Алексей.

Алексей. Не прикажете ли чего покушать?

Ихарев. Как же, как же. Принеси закуску на четыре человека. Икры, семги, бутылки четыре вина. Да накорми сейчас его (указывая на Гаврюшку) .

Алексей (Гаврюшке). Пожалуйте в кухню, там для вас приготовлено.

Гаврюшка уходит.

Ихарев (продолжая бриться). Послушай! Много они тебе дали?

Алексей. Кто-с?

Ихарев. Ну, да уж не изворачивайся, говори!

Алексей. Да-с, за прислугу пожаловали.

Ихарев. Сколько? пятьдесят рублей?

Алексей. Да-с, пятьдесят рублей дали.

Ихарев. А от меня не пятьдесят, а вон видишь на столе лежит сторублевая бумажка, возьми ее, что боишься, не укусит. От тебя не потребуется больше ничего, как только честности, понимаешь? Карты пусть будут у Вахрамейкина или у другого купца, это не мое дело, а вот тебе в придачу от меня дюжину. (Дает ему запечатанную дюжину). Понимаешь?

Алексей. Да уж как не понять? Извольте положиться, это уж наше дело.

Ихарев. Да карты спрячь хорошенько, чтоб как-нибудь тебя не ощупали, или не увидели. (Кладет щетку и мыло и вытирается полотенцем. Алексей уходит). Хорошо бы было и очень бы хорошо. А уж как, признаюсь, хочется поддеть их.

ЯВЛЕНИЕ VIII.

Швохнев , Кругель и Степан Иванович Утешительный входят с поклонами .

Ихарев (с поклоном к ним навстречу). Прошу простить. Комната, как видите, не красна углами: четыре стула всего.

Утешительный. Приветливые ласки хозяина дороже всяких удобств.

Швохнев. Не с комнатой жить, а с добрыми людьми.