Нужно сказать, что республика относится к числу крупных оленеводческих регионов России, находится на шестом месте по численности поголовья животных. На начало 2017 года в Коми насчитывается около 86 тысяч оленей, в сельскохозяйственных организациях - 65,6 тысячи. В данной отрасли работают пять крупных сельхозорганизаций и пять фермерских хозяйств, это порядка 300 человек, включая и семьи оленеводов.
Одна из главных проблем отрасли - нехватка пастбищ. Согласно статистике, в расчете на одного оленя их вдвое меньше, чем в среднем по Российской Федерации. Ученые уверены, что причиной сокращения площади пастбищ, их загрязнения и, соответственно, уменьшения запасов кормов является промышленное освоение минеральных и лесных ресурсов. Вблизи мест разведки, добычи и транспортировки полезных ископаемых в тундре и лесотундре, в тайге происходит техногенное разрушение покрова, снижается качество угодий, объем кормовых запасов.
Тысячи гектаров лесных и лесотундровых пастбищ стали недоступны для оленьих стад. Поэтому, считают специалисты, наращивание поголовья северных оленей недопустимо и нецелесообразно. Оформить участок под оленьи пастбища - дело непростое. По положениям Лесного кодекса, можно отдавать лишь те земли, которые уже поставлены на кадастровый учет, определены их границы и проведено межевание. В правительстве региона заявляют, что на все эти работы денег в бюджете не хватает. По мнению же представителей национальных общественных организаций Республики Коми, чиновники вообще сезонно работают с семьями оленеводов, приезжая к ним лишь на праздники с подарками и предложением к частникам-оленеводам легализоваться.
Один из вариантов - объединение в кооперативы. Например, "Оленевод" уже принял несколько частников. Таким образом, они получили рабочие места, возможность подвергать оленей ветеринарной обработке, проводить ветеринарно-санитарную экспертизу продукции в полном объеме и ее гарантированный сбыт. А кооператив в свою очередь заимел дополнительное сырье и новые кадры. Кроме того, это позволило избежать и конфликтных ситуаций, когда пересекаются пути миграции оленей частников и кооператива. Но не все оленеводческие семьи готовы отдать свои стада в кооперативы, они привыкли рассчитывать на собственные силы, не ни от кого не зависеть. Да и пастбищ при развитии традиционного оленеводства не хватает не только частникам, у которых не так много оленей, но и сельхозкооперативам.
Частники уверены, что могут пасти оленей там, где им хочется, где есть кормовая база, в том числе и на землях сельхозкооперативов. Естественно, последние с этим не соглашаются. В спор пришлось вмешиваться даже прокуратуре. Но некоторые частники по-прежнему продолжают заходить на территории сельхозкооперативов, считая, что оленеводам всегда принадлежали все земли.
Власти Коми решение проблемы нехватки пастбищ видят в развитии таежного или лесного оленеводства. Именно оно может стать альтернативой традиционному. И, кстати, подобный проект реализуется уже с 2012 года. Планируется, что он должен справиться с несколькими задачами: сохранить самобытность региона, создать рабочие места, наладить производство качественных деликатесов, развивать туризм.
В ходе реализации данного проекта решили перегнать из Ямало-Ненецкого автономного округа в Княжпогостский район Коми за один сезон 500 оленей. На их приобретение крупный агрохолдинг потратил 3 миллиона рублей, построил специальную изгородь для содержания лесного стада. Но выполнить задачу в срок не получилось. Помешали и природные зимние условия, и горные перевалы, и нападения волков. Поэтому оленей на лето оставили под Интой, чтоб они смогли окрепнуть и вырастить потомство.
Очень трудно перегонять большое стадо. Решили воспользоваться альтернативным вариантом: перевезли животных в Княжпогостский район в фурах, - рассказала заместитель генерального директора агрохолдинга Татьяна Чеусова.
Благодаря этому всех благополучно доставили. Сначала животные прошли карантин, а потом их выпустили за изгородь в тайгу. Вместе со стадом прибыла в Республику Коми и семья оленеводов из Ямало-Ненецкого автономного округа, которая специализируется именно на лесном оленеводстве и в состоянии обеспечивать жизнедеятельность животных.
Но не все специалисты поддерживают лесное оленеводство. По мнению заведующего лабораторией экологии наземных позвоночных Института биологии Коми научного центра Уральского отделения РАН Сергея Кочанова, это нонсенс. Он считает, что деньги на проект потратят, но должного эффекта не получат: стадо тундровых оленей, после того как его загонят в лес, уничтожит всю растительность на выделенной территории и сбежит в поисках новых кормовых угодий.
Однако в правительстве Коми все равно намерены продолжать проект. Здесь считают, что лесное оленеводство является хорошей идеей для агротуризма, а именно - организации туристических маршрутов для семейного досуга, баз отдыха. Этот проект вообще хотят сделать брендом Коми. Планируется, что к 2018 году поголовье оленей увеличится до полутора тысяч голов. Общая стоимость проекта - более 30 миллионов рублей. Срок окупаемости - около пяти лет.
В отрасли есть еще одна серьезная проблема - нехватка ветеринарных врачей и подготовленных специалистов в области оленеводства. Как считают сами руководители сельскохозяйственных кооперативов, все это также ведет к значительным дополнительным расходам.
Прямая речь
Михаил Погодаев, председатель правления ассоциации "Оленеводы мира":
Самым важным для нас является потеря пастбищ, это земельные вопросы, связанные с активным промышленным освоением природных ресурсов в Арктике. Мы оказались к этому не совсем готовы.
Народы теряют оленеводство как исконный промысел, в частности, из-за глобализации молодежь не хочет им заниматься. Сохранение таежного оленеводства - одна из самых важных задач.
Круглый стол традиционно начался с ижемских песен
В Сыктывкаре в отделе природы Национального музея Коми 22 февраля состоялся круглый стол «Оленеводство в Коми: вчера, сегодня, завтра». Участники встречи – представители оленеводческих хозяйств, местных администраций, члены сыктывкарского отделения Межрегионального общественного движения коми-ижемцев «Изьватас», ученые – обсудили проблемы отрасли и попытались найти пути их решения.
По ощущениям автора этих строк, обсуждению явно не хватило предварительной проработки содержательных моментов. Складывалось впечатление, что ижемцы, давно живущие в городе, собрались для того, чтобы бойко осудить нехватку поддержки отрасли со стороны государства и потребовать выделить больше денег землякам в тундре. При этом факты, озвученные представителем министерства сельского хозяйства и продовольствия Коми, а также учеными Коми научного центра УрО РАН, произвели ошеломляющее впечатление на собравшихся.
Леонид Вокуев (слева) и Валерий Марков (в центре)
«Оленеводство это не просто какой-то образ жизни – это действительно образ жизни оленеводов, ведется в экстремальных условиях, поддерживает жизнь земляков-ижемцев, - сразу обозначил уникальность ижемского образа жизни модератор заседания – председатель сыктывкарского отделения «Изьватас» Леонид Вокуев . – Цель круглого стола – выработка предложений по повышению эффективности государственной поддержки отрасли, ознакомление с бытом оленеводов, проведение мониторинга закона республики об оленеводстве, который был принят полтора года назад».
Ижемцы выступали с предложениями по улучшению жизни оленеводов
Первый заместитель председателя Госсовета Коми Валерий Марков рассказал об истории принятия этого закона. По его словам, Коми стала десятым регионом Федерации, принявшим такой закон, после нее свои законы приняли еще два региона. Федеральный закон об оленеводстве, отметил он, до сих пор не принят. Положения республиканского закона воплощаются в жизнь посредством целевой программы, на пять лет действия которой будет выделено 230 миллионов рублей. «Республика признала официально оленеводство традиционным видом хозяйствования и образа жизни, изъявила готовностьпомочь, повернулась лицом к оленеводам», - подчеркнул вице-спикер парламента Коми.
В.Марков напомнил, что до 1960-х годов в республике было и лесное оленеводство – свои стада имели три хозяйства в Удорском районе, было стадо и в Усть-Куломском районе. Однако их ликвидировали, так как Коми обком партии и Совет Министров Коми АССР решили развивать в средней зоне республики мясо-молочное животноводство, а оленеводство оставили только в северных районах. «Сейчас республика хочет развивать лесное оленеводство, но это сложная задача. Сейчас задача главная – поддержать оленеводство там, где оно есть», - отметил вице-спикер.
Вместе с тем, по его словам, принятый в Коми закон оказался лучше аналогов в других регионах. В качестве примера он привел мнение гостей из соседнего Ненецкого автономного округа, которые сочли, что их собственный нормативный акт не так хорош, как закон в Коми. «Денег в НАО больше выделяется, а реально поддержка меньше, - заявил В.Марков. – Конечно, многое требуется у нас сделать еще по восстановлению кормовой базы, землеустройству, поддержке инфраструктуры. Я знаю об оленеводстве не только в Коми и НАО, я видел эту отрасль и на Таймыре, в Ханты-Мансийске, в Лапландии, других местах… Наилучшим образом поставлено у нас, но хочется и перенять у других современные технологии, материалы для чумов, арканов, инвентаря. Надо думать, чтобы смена достойная была. Никто лучше вас не подскажет, как улучшить закон. Надо сделать так, чтобы оленеводы не чувствовали себя отшельниками тундры, до которых нет дела людям в других местах».
«Волнует, прежде всего, отсутствие развития пастбищ. Колесят сегодня по тундре [вездеходы и другая техника недропользователей. – прим. ред. ], а восстанавливать – абу [крайняя степень отрицания в коми языке. – прим. ред. ]! – поднял эмоциональный градус Л.Вокуев. – Нужны деньги. 230 миллионов – по 20 миллионов на год – это ничто! Есть строчка в программе: лечение в оздоровительных учреждениях детей, самих оленеводов – там ноль. А как лечить, учить в санаторных школах?»
В.Марков пояснил в связи с последними репликами модератора, что строчка в программе существует для ориентира, а финансирование этих расходов идет в том числе по линии минздрава.
«У минсельхоза отсутствует значимость понятия оленеемкости пастбищ. НАО наезжает на нас из-за этого, мы - на них. Зарплата оленевода сегодня 10 тысяч рублей («круглосуточно люди работают!» – слышались реплики с мест, позже оленевод Николай Канев уточнил, что бригадир зарабатывает 10-12 тысяч, а ученик получает всего 5 тысяч) – это насмешка. А правительство и все говорят: сами зарабатывайте деньги. А как зарабатывать, если нет факторий? В год на ветеринарное обслуживание 700 тысяч – какой ветеринар приедет?.. Не говорю о подготовке кадров: кто поедет, если не научат? В Инте были курсы, сейчас не знаю, есть ли… На кадровую подготовку выделено 80 тысяч в год, на 2014 год – 90 тысяч и столько же на 2015-ый. Наука наша – вообще мизер выделен. 230 миллионов это только начало, только повернулись лицом. Хотя бы в пять раз надо увеличить на следующую пятилетку. Если правительство даст деньги, оленеводческие хозяйства сами пойдут вперед и ничего им больше не нужно будет», - сформулировал, наконец, главный посыл лидер сыктывкарских ижемцев.
Пенсионерка Тамара Канева , работавшая некогда в тундре фельдшером, горячо поддержала тему медобслуживания оленеводов и предложила организовать осмотры пастухов по части стоматологии и опорно-двигательного аппарата, когда они приходят на зиму со стадами к селам и поселкам.
Леонид Безумов (слева) и один из ижемцев старшего поколения
Неожиданный вектор задал обсуждению президент Ассоциации оленеводов Коми Леонид Безумов . По его словам, в советские годы Коми АССР всегда входила в тройку регионов, где оленеводство было наиболее развито, наряду с Ненецким и Корякским округами, однако в новейшую эпоху поголовье уменьшилось. Правда, причиной этого он назвал не проблемы в управлении отраслью, а сокращение площади пастбищ из-за расширения деятельности нефтяников в Тимано-Печоре. «Выезжаешь в тундру – везде «качалки», факелы, трубопроводы, дороги, - отметил он. – Развитие оленеводства так, как сейчас, не имеет перспективы на увеличение. Надо изучать опыт Финляндии: после закрытия границы Норвегией финские саамы не могли уже идти к морю – и вынуждены были создавать огороженные участки. Вероятно, лет через 10-20 к этому тоже придется прийти и нам. Ненецкий округ активно занимает наши пастбища. Договора с нашими хозяйствами заключают на пять, самое большее – на 10 лет, что будет дальше – неизвестно. Надо активнее использовать лесные пастбища в республике – для увеличения поголовья и создания, в конечном счете, лесного оленеводства. Устькуломские лесные олени, выращенные из тундровых, например, имели прекрасные показатели: вес, упитанность выше. К этому надо готовиться сейчас – приручать оленей к жизни в лесу, без больших миграций [сегодня стада оленеводческих хозяйств кочуют в направлении север-юг: летом из тайги и лесотундры идут на север в тундру, на зиму возвращаются обратно. – прим. ред. ]. Такие условия у нас есть, есть подготовленные пастбища в Интинском районе. Думаю, «Ижемский оленевод» [самое большое оленеводческое хозяйство Коми несколько лет назад перерегистрировалось в НАО, так как там субсидии на голову оленя были намного выше. – прим. ред. ] будет свои пастбища в верховьях реки Ижмы осваивать… Надо подключить науку – как приживутся в лесу тундровые олени, надо закупать оленей в Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком округах, в Финляндии, везти оттуда пастухов – обучать наших…»
Говоря о подготовке новых кадров, Л.Безумов отметил, что обучение велось в профтехучилищах в Инте и поселке Щельюр Ижемского района, существует материальная база, однако сами дети оленеводов не изъявляли большого желания учиться семейному делу. «На съездах оленеводов мы обращались в Госсовет, Государственную Думу, чтобы молодых оленеводов не брали в армию, но такое решение до сих пор не принято», - рассказал он.
Зарплаты в хозяйствах Коми составляют, по его словам, 10-12 тысяч рублей, в воркутинском «Оленеводе» - до 20 тысяч («полевые за вредность надо платить!» – раздавалось с мест), но их размер определяют сами хозяйства.
«Я не поддерживаю систему – просто выплачивать каждому оленеводу в тундре деньги. Это сделали ямало-ненцы – и у них иждивенчество пошло. Оленеемкость у них 500-520 тысяч оленей, а нарастили 700 тысяч. Что дальше будет – не знаю, падеж будет. Надо хорошее обследование пастбищ провести, ветеринарное обследование. Я сам ветеринарный врач, с 1962 года занимался этим – тогда была государственная ветслужба, специалисты выезжали всегда в хозяйства, и оплачивало эти поездки государство. Сейчас есть госветслужба, называется «инспекция» - она только инспектирует, а хозяйства должны иметь своих специалистов. Вспыхнула копытка [болезнь оленей. – прим. ред. ] – кто должен ехать? Один специалист на 8-10 бригад справится? Никогда! Надо проводить учебу оленеводов [первичное ветеринарное обслуживание. – прим. ред. ], последний раз пытались проводить 15 лет назад. Туризм – посмотрели, как в Лапландии это поставлено на широкую ногу, – для наших оленеводов нет проблем! Но нужны некоторые подвижки, может быть, со стороны самих оленеводов, руководителей оленеводческих предприятий, глав районов, республики», - размышлял Л.Безумов.
Ольга Канева раскрыла истинные цифры поддержки оленеводства в Коми
Отвечать за власти республики пришлось специалисту минсельхозпрода Коми ижемке Ольге Каневой . «Тут прошлись по статьям программы в негативном настроении – что денег мало… А что такое поддержка на голову оленя? Это возмещение затрат оленеводам. Сейчас 400 рублей, а было 140 три года назад – есть разница? Два хозяйства в республике это племенные репродукторы, получают поддержку на племенное оленеводство – только на 2013 год будет 2,5 миллиона рублей», - назвала она позитивные моменты.
По ее словам, поголовье оленей в хозяйствах Коми сейчас насчитывает примерно 70 тысяч голов – это без учета стада «Ижемского оленевода», «ушедшего» в НАО.
«А сколько было в хорошие времена?» - спросил Л.Вокуев. «Порядка 136-140 тысяч», - назвал цифру Л.Безумов.
Внести ясность взялся молодой ученый-этнограф из КНЦ Кирилл Истомин . «Максимальная численность поголовья в Коми была в начале 1950-х годов - 495 тысяч. В 1952-1954 годах эпидемия ящура была очень большая, поголовье сократилось до 250 тысяч сразу и медленно сокращалось до середины 1970-х годов. Потом колебалось в районе 150-170 тысяч голов. Сокращение в 20 тысяч произошло после 1991 года – до 136 тысяч, а потом ушел «Ижемский оленевод», - уточнил он.
«Сейчас поголовье должно быть застраховано, мы предусмотрели финансовые средства в программе для этого, - продолжала просвещать участников круглого стола О.Канева. – На ветеринарное обслуживание сумма небольшая, так как из федерального бюджета осуществляются обязательные ветеринарные мероприятия – прививка от сибирской язвы, например. Мы же даем на то, что не финансируется из федерального бюджета», - пояснила она. На вопрос о цифре расходов федералов представитель минсельхозпрода Коми пояснила, что таких цифр у нее нет, их надо запрашивать в управлении федеральной службы ветнадзора.
По поводу обучения О.Канева уточнила, что средства на учебу в программе заложены, но за все время ее действия заявок от самих оленеводов не поступало. Предусмотрены и субсидии на охрану стад от хищных зверей – в прошлом году за ними обратилось только одно хозяйство. Около 15 миллионов рублей в 2012 году выделили на обновление основных средств: хозяйства имели возможность покупать на эти деньги снегоходы, спутниковые телефоны, лодки, передвижные электростанции, строили два кораля для оленей. «Деньги выделяются и на землеустройство – это определение кормового потенциала пастбищ, геоботанические исследования, на пожарные обследования, так как хозяйства несут ответственность за пожарную безопасность. Мы все это возмещаем», - подчеркнула она, имея в виду республиканскую программу по поддержке оленеводства.
Ведется и научная работа в отрасли. Так, филиал Всероссийского НИИ сельского хозяйства в Печоре завершает разработку улучшенной технологии совмещения прививок от сибирской язвы и копытки - поскольку их проводят в разное время, это требует больших затрат. Выделяются деньги на вывоз детей оленеводов из тундры – в 2012 году 6 миллионов 670 тысяч рублей прошли по линии министерства национальной политики Коми.
Старший научный сотрудник Национального музея Коми Владимир Липин (справа) подготовил экспозицию выставки «Тропою северных оленей»
«Все равно это мало – 15 миллионов», - заявил Л.Вокуев. «Было бы 25, 35 миллионов – тоже мало», - заметила на это О.Канева. «Если б республика дала в один год 200 миллионов – я гарантирую, не было бы освоено и 20 процентов. Одновременно построить всем хозяйствам сразу корали невозможно, поэтому и идет разбивка средств по годам, - примиряюще сказал В.Марков. – Раньше не было денег, не было и разговоров. А сейчас деньги появились, и разговоров – море».
«Через агентство Коми по социальному развитию оленеводы ежемесячно получают 4 тысячи рублей. Это не вторая зарплата, конечно, но хотя бы что-то. А в НАО эта доплата всего 2,5 тысячи рублей», - сопоставила два субъекта Федерации О.Канева.
Л.Вокуев напомнил об идее строительства завода по переработке шкур оленей – проект обойдется в 125 миллионов рублей, его реализация потребует совместных усилий Коми, НАО и Архангельской области. Впрочем, одна из присутствовавших на встрече представительниц глав поселений заметила, что сегодня сами оленеводы в этом не очень-то заинтересованы. «У нас и переработки мяса нет. Просто забивать и привозить мясо на продажу и перерабатывать мясо – разницы нет. А из шкур «Ижемский оленевод» делает пимы, панно и прочие изделия, на своем уровне, конечно», - сказала она. Другой ижемец уточнил, что переработанное оленье мясо продается в магазинах Сыктывкара по 600-800 рублей за килограмм, а частники привозят грузовиками замороженные туши по 240-280 рублей за килограмм. «Разница большая», - возразил мужчина. «Чтобы производство организовать, должна быть сертификация, другие дополнительные расходы. А так – разово привозить и продавать может любой», - пояснила экономические тонкости дама.
«Домашнее оленеводство в лесной зоне – утопия! Боры-беломошники с ягелем вырублены, да и браконьеры стреляют», - высказал свою точку зрения в завязавшейся дискуссии доцент кафедры воспроизводства лесных ресурсов Сыктывкарского лесного института Борис Тюрнин .
Его поддержал К.Истомин. «Лесное оленеводство не было рентабельной отраслью. Что, будете пасти стадо в 2 тысячи голов на лыжах между елок? Было стадо в Усть-Куломском районе – максимум 550 голов. А тундровое стадо минимум 5 тысяч. 550 голов – это для транспорта, а для производства мяса это не больно хорошо», - объяснил он.
Кирилл Истомин (справа) предложил по-иному взглянуть на ресурсную базу ижемского оленеводства
Но главная проблема – устаревшая оценка оленеемкости пастбищ, так как исследование проводилось в последний раз в начале 1970-х годов, но с тех пор наука накопила новые факты об экологии оленьих пастбищ. Так, для Ямала была в те годы установлена цифра в 300 тысяч голов – этот рубеж преодолели в 2000 году, и с тех пор поголовье неуклонно растет, хотя все время пугают падежом, который вот-вот начнется из-за якобы перевыпаса пастбищ. «Видимо, неправильно была определена оленеемкость тогда, надо разработать новую оценку – сколько оленей можно пасти и где. Мы, в принципе, не знаем – насколько развито оленеводство на имеющихся территориях, - расшатал К.Истомин картину мира, сложившуюся у слушателей, но этим не ограничился. – Я негативно отношусь к использованию финского опыта загородок для оленей. В Финляндии другие условия, там огораживают склон горы, часть территории приходится на тундру, часть – лес, и там олени ходят. У нас такого размера территорию огородить невозможно. В Финляндии исчез ягель, и большая часть оленей живет на искусственном корме. Не пойму, зачем это нам нужно? В СССР был разработан метод Сыроватского – он был внедрен в Эвенкии: построили четыре загородки и четыре раза в год перегоняли оленей из одной в другую. СССР развалился, загородки со временем порушились, олени разбежались, а эвенки уже разучились ими управлять, и эвенкийского оленеводства больше не существует. С экологической точки зрения кочевое оленеводство лучше всего, надо изыскивать способы повышать привлекательность того, что есть», - раскрыл свое видение ситуации молодой ученый.
«Я бы вас заместителем министра сельского хозяйства назначил, или даже министром!» - не скрыл восхищения Л.Вокуев.
Владимир Елсаков позвал оленеводов в космос
Другой представитель КНЦ – на этот раз старший научный сотрудник Института биологии Владимир Елсаков вкратце сообщил, что ученые ИБ используют технологию оценки состояния оленеводческих угодий по данным спутникового мониторинга. Применение такой технологии позволит отследить техногенное влияние нефтяников и газовиков на тундру, также можно проанализировать климатические изменения во времени, например, для оленеводов актуально установить - как изменяется толщина снежного покрова, из-под которого зимой олени добывают ягель. В 2012 году минсельхозпрод Коми профинансировал работы по инвентаризации пастбищ для трех оленеводческих хозяйств в Интинском районе. Как пояснил ученый, материалы мониторингов хозяйства могут использовать, в частности, в судах для доказательства ущерба, нанесенного недропользователями.
Бурное обсуждение завершилось принятием резолюции, в которую вошли пункты с требованием увеличения объемов финансовой поддержки оленеводческой отрасли со стороны государства, особое внимание предлагается уделить подготовке кадров, улучшению ветеринарного обслуживания. В первоначальный текст, розданный на руки перед заседанием, дополнительно вошел только один пункт – об использовании космического мониторинга для оценки оленьих пастбищ.
Оленеводство - традиционный вид деятельности, связанный с образом жизни северных народов. С сокращением оленеводства в настоящее время теряется язык, культура, быт и ценные знания, накопленные веками. Предметы быта при внимательном их изучении могут рассказать об истории, взаимоотношениях с другими народами.
Чум - жилище кочевых народов, занимающихся оленеводством. Способ установки, транспортировки жилища, последовательность разборки являются наиболее оптимальными в условиях тайги и тундры. По коми-зырянски он называется `чом`, по- ненецки - `мя`, по-хантыйски `нюки хот`. В Кратком этимологическом словаре коми языка о происхождении данного слова читаем: «Чом - иж. `чум, шалаш оленеводов` (Ист. вок.,67) `шалаш, амбар, хлев, чулан, пристройка к дому `маленькое (по сравнению с жилым домом) строение` (Лыткин: 309). В русский язык слово перешло из коми языка.
Чум является универсальным жилищем северных народов. Это переносная конусообразная палатка, форма которой является приспособленной, целесообразной для тундры. Коническая форма является наиболее удобной, так как с крутой поверхности чума снег скатывается, не задерживаясь, поэтому при переезде на другое место без разгребания и очистки чум можно разобрать. Форма конуса делает жилище устойчивым при метелях и сильных ветрах.
В разных районах чум имеет свои особенности. Так, отличается способ скрепления основных шестов, и их количество (от двух до трех). Обычно чум оленеводов - коми состоит из 25-40 шестов и нескольких покрытий, которые при переезде укладываются на специальные нарты `утіча`. Шесты для чума `ыы` оленеводы начинали готовить в зимний период, когда со стадами проживали ближе к таежной зоне. Шесты делали из стволов ели, длиной около 5 метров, они имели круглое сечение. Лишь основные шесты `мокота` в сечении напоминали прямоугольник. Все шесты в нижней части заостряются, придавая жилищу устойчивость. При установке чума шесты немного втыкают в землю или в снег.
От числа шестов (и их длины) зависят размеры жилища: чем больше шестов, тем вместительнее чум. Размеры чума также зависят от материальных возможностей хозяйства и от численности членов семьи. В последние годы в связи с сокращением количества людей в бригадах ставят небольшие чумы.
Покрытия чума называются `нюк`. Два наружных покрытия натягиваются мехом наружу. Все четыре покрышки примерно одинакового размера. В верхних углах каждого имеются специальные «кармашки», за которые шестами поднимают покрытия чума на остов. Наружные покрытия шьют обычно из новых шкур, состригая шерсть, на две такие покрышки уходит до 40 шкур. Изготовлением покрытий для чума занимаются чумработницы, обычно в весеннее время. Каждая хозяйка шьет покрытие для своей половины чума.
Летний чум обычно строили меньше зимнего. Оленеводы выбирали более легкие материалы для его изготовления, чтобы облегчить переезд с одной стоянки на другую. В старину чум покрывали берестяными покрышками `ёдум`. Заготовка бересты для покрышек производилась летом. Снятая береста очищалась от наростов, сворачивалась в рулоны и варилась в котлах около суток. После этого в размягченном виде куски бересты складывались в два или три слоя так, чтобы слои перекрещивались (обычно два продольных и один между ними поперечный), а затем сшивались в большие полотенца. Вываренная береста обладала значительной эластичностью и прочностью, не пересыхала в течение долгого времени. В настоящее время такие покрытия не используются оленеводами. Достижения современной промышленности позволили оленеводам использовать брезент, более быстрый в изготовлении и удобный в транспортировке. Материалы для изготовления чума являются удобными при частых переездах, служат для защиты от внешнего воздействия.
В центре чума находится печь, которая служит источником тепла и приспособлена для приготовления пищи. Тепло от печи поднимается вверх и не дает осадкам проникать в чум: они испаряются от большой температуры. В летнее время возить печь тяжело, поэтому вместо неё используется небольшой костер `вольнэй би`, дым которого также отпугивает комаров. Напротив входа, в передней части чума подвешена полочка `джадж`, на которой находятся иконы, другие предметы, особо почитаемые хозяевами.
В чуме проживает, как правило, две семьи. В передней части чума, которая называется `водь пом`, у каждой семьи находится низкий деревянный стол, во время приема пищи он выдвигается на середину. В специальных ящиках `кудах` находится домашняя утварь. Вокруг стола ставятся приспособления, используемые вместо стульев. У хозяйки чума это специально изготовленный короб `куд`, необходимый для хранения рукоделия, мелких предметов.
По обеим сторонам печи укладывают по две-три доски, служащие в чуме полом `лата`. Дальше от печи кладут циновки, сплетенные с помощью веревок из березовых прутьев или сплетенные из сухих стеблей травы `ньор`. На них расстилают оленьи шкуры, постель. В дневное время все это сворачивают и сверху кладут подушки с цветными наволочками. В ночное время постель разворачивают и опускают ситцевый полог `балаган`.
Меховая одежда и обувь требует тщательного ухода и хранится у входа `сеюку`. Для сушки обуви существуют специальные приспособления, которые привязываются к шестам в задней части чума `сёр`.
Чтобы постоянно обогревать своё жилище, хозяевам необходимо большое количество дров `пес`. Их заготавливают заранее, заносят в чум и складывают возле выхода. Этим занимаются и взрослые, и дети. Чтобы развести огонь, с вечера заготавливают лучины и стружки `чаклин`. Утром сухие дрова и лучины позволят быстро согреть жилище и вскипятить чай.
В день каслания у чумработниц особенно много хлопот. После приема пищи посуду заворачивают и упаковывают в специальный ящик `погрэвич`. Всю утварь также укладывают в мешки и коробки. В весеннее время при длительном каслании готовят сухой паёк в дорогу `павожин`. Перед касланием чум разбирают и складывают в нарты `утіча`. У каждой семьи своя нарта для перевозки утвари и шестов. Третья такая нарта предназначена для перевозки предметов общего пользования (печки `пач`, пола при входе `обес пээ`, умывальника `мысьласянин`), полов, покрытия передней части чума. Её везет в конце своего обоза бригадир.
Разборка чума называется у коми-зырян `разьны чом` и состоит в следующем. Сначала снимают верхние покрытия, развязав веревки по внешнему покрытию чума. Сложив верхние покрытия, укладывают в нарты так, чтобы в них завернуть прочую утварь. Затем убирают шесты. Их чумработница также укладывает в длинную нарту, завершающую обоз. После того, как чум собран, оленеводы укладывают утварь: подушки, одеяла, перины, шкуры. Мягкие вещи перевозят в специальной нарте `сябуча`. Для перевозки мягких предметов используется также `ваньдей`. Посуду, пищу и другие предметы быта также укладывают в нарту. Сложенные вещи оленеводы накрывают покрытиями и крепко перевязывают.
Место стоянки чума по коми называется `чом местэ`. У оленеводов не принято оставлять после себя мусор, отходы. Проезжая мимо бывшей стоянки, можно обнаружить лишь глиняные печи `сёй пач` и специальные приспособления для развешивания мяса `тренок`. Таким образом, кочевой образ жизни сформировал у оленеводов бережное отношение к окружающей среде, к природе.
Каслание - переезд оленеводов на новую стоянку. Зимой оленеводы двигаются ближе к селению, летом на север, в тундру. «Оленьи упряжки составляются в обоз (аргиш) из 5-7 нарт, где впереди ездовые нарты, за ними грузовые. Несколько аргишей направляются по оленьим дорогам (ворга) к так называемым проходам, ведущим в тундру на летние пастбища. Такие перекочевки составляли 25-30 км в день, летних пастбищ обычно достигали к середине июля, старались выбрать места, где меньше оводов, гнуса и комаров» (Котов). Впереди обоза `аргыша` двигается бригадир, за ним выстраиваются женские нарты, подростки и дети с небольшим количеством нарт, после обоза оленеводы-пастухи гонят ездовое стадо.
После каслания чум устанавливался в определенной последовательности. Обычно каслание бригады продолжалось с утра до вечера, но оленеводы стремились поставить чум до наступления темноты. Прежде всего выбиралось место. Бригадир, ведущий караваны нарт с оленями `аргыш` останавливался в оптимально удобном месте и показывал оленеводам расположение будущей стоянки. Следующие за ним оленеводы и чумработницы объезжали его с двух сторон и останавливались параллельно в указанном месте. Выбор места обусловлен временем года: зимой чум старались ставить на укрытых от ветра местах, рядом с лесом. Летом, наоборот, на возвышенных, открытых местах рядом с водоемом. Большое место имело и наличие вблизи ягеля, корма для оленей.
Зимой место для чума расчищалось от снега. Часто вытаптывание места предоставлялось детям. После этого взрослые начинали распрягать оленей легковых упряжек `дадю`, дети - оленей, запряженных в грузовые нарты `додю бык`. Как правило, детям поручали более спокойных, ручных оленей. Распаковывать нарты с предметами быта иногда также поручалось детям. Женщины развязывали нарты с шестами и покрышками.
Основные шесты чума по-зырянски называются `мокота` или `тренок`. Трое взрослых брали за шесты и ставили остов чума. В основании чума обычно использовали толстые крепкие шесты. Нижние заостренные концы основных шестов слегка вкапывали в землю или снег. При установке один или два человека поддерживают шесты некоторое время, пока другие шесты не придадут им устойчивого положения. Затем ставили по порядку остальные шесты.
В зимнее время на место, где намечалась середина чума, клали специальное приспособление `пач пу`, затем железный лист для печки `пач лист`. Иногда под лист подкладывали два бревна размером 1-1,5 метров, которые поддерживали его на уровне пола чума, когда снег под чумом подтаивал. По обеим сторонам листа укладывали по две-три доски, служившие в чуме полом `лата`. Размеры приблизительно 0,5 на 4 метра. Иногда их выкрашивали в коричневый или темно-красный цвет. Дальше от костра (летом), от печи (зимой) клали циновки, сплетенные с помощью веревок из березовых прутьев `неру`. После установки чума через узкий вход заносить вещи будет сложнее, поэтому их укладывали до того, как построят корпус чума. Установка приспособлений для подвешивания котла `чукича`- следующий этап сооружения чума. Его устанавливают мужчины, прочно прикрепляя к шестам. Внутреннее убранство чума заносят до полной его установки. На шкуры кладут перину, подушки, одеяла. Впереди устанавливают стол, кухонные принадлежности.
Когда остов чума был поставлен, начинали натягивать покрытия `нюки`. Это делали обычно четыре человека. Два человека специальными шестами `кыпеччан` поднимали `нюки` за кармашки вверх, два других человека держали за боковые края, расправляя, натягивая их, завязывая веревки. Одновременно по команде покрытие поднималось на чум.
При установке зимнего чума сначала натягивали по очереди внутренние покрышки, которые крепко привязывали веревками, имеющимися на углах покрышек, причем концы веревок привязывали у оснований шестов. После этого поднимали и привязывали наружные покрышки. Для того, чтобы края `нюков` не отставали, к чуму снаружи прислоняли свободные нарты. Это также придает чуму устойчивость. Чтобы в чум не проникал ветер, к основанию подгребали снег `кундас`.
Дверь чума образуется свободно свисающим краем одной из верхних покрышек. Две длинные веревки, привязанные к верхним углам верхних покрышек прикреплялись к основаниям шестов. В верхней части чума оставалось отверстие, не закрытое полотнищами. По зырянски оно называется `мокота рузь`. В это отверстие выходит дым или ставится труба. Чтобы дым не задувало ветром в чум, зимой это отверстие прикрывалось небольшим куском старого покрытия `тююсер`.
После того, как чум покрыт нюками и внесены постельные принадлежности, женщины застилали постели внутри чума. Поверх циновок клали оленьи шкуры `ковер воль`. У самого основания шестов `ыыдин` складывали малицы и другие мягкие вещи. Оленеводы часто возили с собой перины и подушки, а также специальные теплые спальные мешки `ышку одьдела`, сшитые из овчины. Днем всё это сворачивалось, а на ночь хозяйка раскладывала постель.
Когда много комаров, спальное место на ночь завешивали специальным пологом `балаган` из цветной ситцевой материи. Зимой использовали полог из плотной материи. Полог прикреплялся к шестам чума у изголовья. На день полог сворачивали в рулон и закрепляли над подушками. Полог также шила сама хозяйка.
Установка чума - дело всей бригады, даже дети принимают в нем участие. При этом сохраняется определенная последовательность, соблюдается техника безопасности.
Кочевой образ жизни определял минимум предметов, которыми пользовалась в повседневной жизни семья. Предметы быта изготовлялись самими чумработницами, украшались узорами. «У ижемцев известны деревянные шкатулки с выемчатой резьбой, меховые орнаментированные одежда, обувь, мешки для перевоза грузов, отделанные кусочками оленьего меха и сукна, по технике шитья и орнаменту близкие ненецким» (Арктика-мой дом:61).
Мебель в чуме состояла из низкого столика `пызан`, за которым обедала вся семья. Ставился он на время приема пищи в центре перед главой семьи или гостями. Остальные размещались вокруг. Столы изготавливали сами оленеводы.
К предметам быта можно отнести мешки из оленьих шкур для хранения мягких вещей `падко`. Сумочки другого типа `тучу` меньше по размеру и предназначены для хранения швейных принадлежностей. Их шили из шкур с двух оленьих лбов (обычно светлой и темной окраски), соединенных по бокам вставками. Для новорожденных детей северные кочевники изготавливали люльку `потан`. Технология изготовления была известна немногим, поэтому чаще люльку передавали из одной семьи в другую. Этот удобный и незаменимый предмет быта был изготовлен таким образом, что использовался как в повседневной жизни, так и при каслании. Днем ребенок сидит в люльке, ночью его можно уложить (как в кроватку), а во время каслания люлька надежно защищает от холода и ветра.
Необходимым предметом быта оленеводов являлись деревянные колотушки `тропала`. Они служили для выколачивания снега с сиденья нарты, раскапывания снега при осмотре мест для пастьбы оленей и установке капканов. Тропала представляет собой лопатку с вогнутой лопастью. Пол в чуме подметают гусиным или глухариным крылом `борд`. Порядок в традиционном жилище обеспечивается тем, что у каждого человека и каждой вещи есть определенное место. Строго наказывают детей за баловство возле печки или костра. Очаг в чуме - это костер `вольнэй би` или железная печь `корт пач`. Вечером чум освещает лампа. Керосиновую лампу `кересин лампа` подвешивали на крюк. Все предметы быта имеют своё название, используются по назначению.
Жизнь в традиционных условиях - это особая жизнь. В ней каждый занимает своё место, выполняет свои функции, соблюдает порядок. Один из исследователей коми пишет: «Быт оленевода состоит из непрестанной работы и редких праздников. На мужчинах лежала обязанность пасти оленя, добывать зверя и птицу, ловить рыбу, изготовлять оленеводческий инвентарь и упряжь, заготовлять дрова. Женщины готовили пищу, заготавливали и перерабатывали продукты, обрабатывали шкуры, шили одежду и покрышки для чума, часто помогали в "мужских" делах. Дети тоже не оставались без дела. Девочки уже с 7-8 лет активно помогали матери в ее делах, некоторые в этом возрасте уже могли шить одежду. Мальчики в 7 лет могли запрягать оленей и управлять оленьей упряжкой, более старшие (10-12 лет) уже помогали пасти оленей и ходить на промысел» (Котов).
Жилище северных оленеводов является наиболее приспособленным для суровых условий. В чуме всегда тепло и уютно. Здесь нет ничего лишнего и всё приспособлено для того, чтобы жизнь проходила в своем размеренном ритме, связанном с постоянным кочевьем по тундре. Технология изготовления покрытий, шестов для чума выработана с годами, каждый оленевод хорошо знает, эту трудоемкую работу. Многие названия элементов чума перешли в коми язык из ненецкого вместе с предметами, их обозначающими. Установка, разборка чума делается не стихийно, а в строгой последовательности, даже вещи и приспособления для чума укладываются в установленном порядке. В устройстве чума всё рассчитано для быстрой и легкой перевозки, защиты от негативного внешнего воздействия (холода, комаров). Жизненный уклад оленеводов регулирует тепло, порядок в жилище. Чум является уникальным и вместе с тем самым универсальным жилищем для оленеводов.
Евгения Суббота - ученица Казымской школы
Информанты:
Канев Александр Алексеевич, 1936 г. рождения, с. Казым, пенсионер.
Канева Лукерья Михайловна, 1937 г. рождения, с. Казым, пенсионерка.
Канев Михаил Александрович, 1967 г. рождения, с. Казым, оленевод.
Рочева Васса Алексеевна, 1937 г. Рождения, с. Казым, пенсионерка.
Литература:
1. Ануфриева З.П. Коми литературно-ижемско-русский словарь для учащихся. Сыктывкар. 1992.
2. Арктика-мой дом. Полярная энциклопедия школьника. М.: «Северные просторы». 2001.
3. Власова В.В. Жеребцов И.Л. и др. Зырянский мир. Очерки о традиционной культуре коми народа. Сыктывкар, Коми кн-е изд-во, 2004.
4. Где ты живешь. Гипермедиа энциклопедия. Сыктывкар, 2006.
5. Коми народный эпос. М., Наука, 1987.
6. Лыткин В. И. Гуляев Е.С. Краткий этимологический словарь коми языка. Сыктывкар, Коми кн-е изд-во, 1999.
7. Югория. Энциклопедия Ханты-Мансийского Автономного округа. Т.2.Х-Мансийск, 2000.
Заместитель председателя правительства Республики Коми - министр сельского хозяйства и потребительского рынка региона Анатолий Князев принял участие в торжественных мероприятиях, приуроченных дню оленевода, которые прошли в тундре.
В Республике Коми оленеводство стало не только образом жизни коренных жителей, но и коммерческой деятельностью. Ежегодно правительство республики поддерживает оленеводство, создает условия, чтобы занятые в отрасли специалисты работали эффективно, сообщает пресс-служба Минсельхоза Коми.
Государственная поддержка отрасли в 2017 году составила 43,3 млн. рублей, в том числе из федерального бюджета направлено 12,9 млн. рублей.
Понимая, какую ценность имеет оленеводство для Севера, правительство Республики Коми оказало инвестиционную поддержку оленеводческим хозяйствам. ПСК "Оленеводу" помогли с приобретением холодильного оборудования, что фактически спасло предприятие от убытков.
"Считаю, хозяйствам, которые готовы развиваться, необходимо помогать. ПСК Оленевод намерен построить современный пункт переработки. Готовится проектно-сметная документация. Мы будем искать возможность поддержать проект",- отметил А. Князев.
Небольшие хозяйства тоже не остаются в стороне. ООО "Абези" в 2017 году выделили средства на строительство мобильного убойного пункта.
Благодаря государственной поддержке, оленеводы могут приобретать технику и оборудование, строить корали, вывозить детей в тундру к родителям и на время летних каникул, обучать специалистов.
Коми - крупный оленеводческий регион. Поголовье на начало года составляет 93,7 тыс. голов. 66,4 тыс. голов содержится в сельскохозяйственных организациях. 3 тыс. голов содержат крестьянские фермерские хозяйства, остальное поголовье принадлежит частникам.
По словам А. Князева, численность оленей стабильна, и из-за нехватки пастбищ наращивать поголовье нет возможности.
"Наша задача - работать над качеством: обеспечивать сохранность, выход телят, увеличивать производство",- подчеркнул министр.
От имени правительства региона и Минсельхоза Коми Анатолий Князев поздравил всех оленеводов с их профессиональным праздником.
"Северное оленеводство является для многих представителей коренных малочисленных народов Севера одним из основных видов традиционной хозяйственной деятельности. День оленевода ежегодно отмечают в Коми, сохраняя древние традиции и обеспечивая преемственность поколений. Этот праздник - важное событие, органично соединяющее в себе традиционные соревнования и знакомство с самобытной культурой народов. Примите глубокую благодарность за ваш тяжелый труд, неоценимый вклад в развитие оленеводства в регионе. Желаю вам крепкого здоровья и семейного благополучия",- обратился к оленеводам А. Князев.
Впереди у оленеводов Республики Коми - летний пастбищный сезон. Но, как оказалось, у хозяйств множество проблем, и одна из главных - это отсутствие договоров аренды на территории под выпас животных, пишет «Российская газета».
На 1 января нынешнего года оленеводством в Республике Коми занимаются пять хозяйств разных категорий. Пастбищами заняты свыше 9,5 млн гектаров. Это четверть всех земель республики: 84 процента - земли лесного фонда, остальные - сельскохозяйственного назначения.
Именно с этим и связаны самые большие проблемы. По новому Лесному кодексу России выставить на аукцион территории под пастбища можно только после их кадастрового учета. Для этой процедуры необходимы средства, которых в бюджете нет. Вот и пасут оленеводы свои стада на землях нелегально. Их, конечно, не штрафуют фискальные органы, но и полноправными хозяевами пастухи и их семьи себя не чувствуют.
С подобной проблемой столкнулось и усинское ООО «Северный», у которого самое большое стадо - около 20 тысяч голов. Оформлена аренда на 25 лет в Ненецком автономном округе на 500 гектаров. А вот в своей республике в аренде нет ни одного гектара.
Мы так и не успели оформить документы, - говорит генеральный директор «Северного» Вячеслав Рочев. - А тут другая проблема - из-за Урала пришли кочевники. Они считают, что земли ничьи, значит свободные, и поэтому кочуют, куда хотят. Это очень серьезный вопрос. И мы считаем, что решать его надо на уровне двух российских субъектов.
Но неужели на кадастровые работы необходимы такие большие средства, которых не найти в республиканском бюджете? В региональном министерстве природных ресурсов и охраны окружающей среды пояснили, что для проведения работ по постановке земель лесного фонда на кадастровый учет необходимо до 14,5 млн рублей. На нынешний год эти средства в главный финансовый документ не закладывали. Поэтому и взять их неоткуда. Пообещали предусмотреть на 2019 год.
Для нормальной и качественной работы хозяйств нужно еще одно исследование - расчет «оленеемкости» пастбищ. Необходимо прежде всего понять, сколько животных могут находиться на конкретной территории, чтобы не нанести ущерб тундре. На это нужно 33 млн рублей. Их в республиканской казне на ближайшее время тоже не запланировали.
Между тем региональный закон «Об оленеводстве» был принят еще семь лет назад. Тогда же утвердили и долгосрочную целевую программу «Развитие оленеводства в Республике Коми». Сегодня депутаты Госсовета говорят, что в реализации ряда статей данного закона есть сложности. Поэтому парламентарии готовы доработать положения закона, хотя и отмечают, что за семь лет материально-техническое оснащение предприятий Коми улучшилось. Это и строительство современных убойных пунктов, и новые цеха по переработке мяса. Благодаря господдержке повысилось и качество социального обслуживания работников отрасли и их семей. Не решена лишь проблема с использованием земель под пастбища.
Вопрос, кстати, имеет и другую сторону - сохранение самих пастбищ в связи с интенсивным использованием тундровых земель добывающими компаниями. Они открывают новые месторождения, разрабатывают их, занимая земли, на которых издавна оленеводы пасли своих животных.
По землям передвигается техника, уничтожая ягель, а на его восстановление, как утверждают специалисты, необходимо 20-25 лет. Это касается и многочисленных рыбаков и охотников, которые также свободно разъезжают по тундре.
И опять нельзя принять никаких мер. Нет положения, которое бы регулировало передвижение техники по оленьим пастбищам. Для сравнения: в Мурманской области, Ненецком автономном округе движение транспорта по тундре запрещено в периоды отсут- ствия снежного покрова. Более того, нарушителям грозит наказание в виде штрафа от 500 до 5 тысяч рублей для физических лиц, от 5 до 50 тысяч - для должностных лиц, от 20 до 100 тысяч - для юридических лиц.
В Коми законом об оленеводстве, принятым семь лет назад, движение на оленьих пастбищах в период отсутствия снежного покрова запрещено вне дорог. Для проезда нужно оформить специальное разрешение. Но порядок выдачи таких разрешений до сих пор не установлен. Поэтому никто за ним не обращается.
В 2018 году из республиканского бюджета на возмещение части затрат по содержанию поголовья северных оленей направят 27 млн рублей.
Загрузка...
