У Агриппины начались схватки. Превозмогая боль, она молила всех богов, чтобы они послали ей мальчика.- Мальчик, мальчик, мальчик, - твердила она. Мальчик - это осуществление всех ее надежд, ожиданий, всего того, чем она грезила долгими ночами и ни на минуту не забывала днем. Тело разорвала острая боль, и тут она услышала первый крик своего ребенка.- У вас сын, госпожа! - радостно воскликнула рабыня. - Сын, - устало улыбнулась женщина,- я назову его Нерон.
Этого дня она ждала девять лет. Девять долгих лет прошло с того момента, как тринадцатилетняя Агриппина, правнучка императора Августа, прозябавшая в нищете и забвении, сочеталась браком с одним из самых богатых и знатных римлян Гнеем Домицием Агенобарбом. Юная Агриппина внимательно оглядела будущего мужа, который был на тридцать лет ее старше, и решила, что он вполне подходит для осуществления ее плана. А план у нее был один.Казалось, что она родилась уже с жаждой власти.
- Я стану императрицей, я создана для трона, - твердила тщеславная девушка, с удовольствием разглядывая в зеркало свое гибкое тело, белокурые локоны и гордую посадку головы.
Но, сделав ставку на мужа, она просчиталась. Агенобарб, забияка и дебошир, любитель попоек, девок и гладиаторов, абсолютно не стремился к императорской власти. Этого она ему не простила и за несколько лет юное создание превратилось в деспотичную, злобную и язвительную жену. Между супругами разыгрывались страшные сцены. Агриппина закатывала мужу такие скандалы, что случавшиеся свидетели поначалу боялись, как бы Агенобарб не придушил скандалистку.
Но не тут-то было, колосс-муж побаивался свою хрупкую жену и относился с невольным уважением к ее характеру - еще более мерзкому, чем его собственный. Агенобарб зная нрав жены, очень опасался за свою жизнь и старался держаться подальше от Агриппины. Лишь изредка он наведывался в ее спальню для того, чтобы зачать наследника. И вот этот момент настал - у них родился сын.
- Он сделает то, что не сумел сделать ты, - сказала Агриппина, - он станет императором.
- Да, - ответил Агенобарб,- в таком случае мне жаль римлян.
И он навсегда покинул свою юную жену. Когда через два года Агенобарб умер, Агриппина не смогла сдержать радостный вздох облегчения. Теперь она свободна и может приступать к осуществлению своей мечты.
В это время на троне восседал ее брат Калигула. Калигула был юношей обворожительным и хорошо образованным, поначалу он правил вполне мудро. Но затем у него что-то случилось с головой, и Рим потонул в крови.Воздействовать на императора силой женского обаяния было бесполезно. Калигула не любил женщин. Его сердце принадлежало юному Лепиду. Через него и решила действовать Агриппина.
Она справедливо полагала, что римляне не очень опечалятся, если их безумный император скончается чуть раньше положенного срока. Лепид без колебаний пал к ногам прекрасной Агриппины. Они стали не только
любовниками, но и сообщниками. Хитрая женщина ловко водила за нос императорского наложника, уверяя, что после смерти Калигулы, он получит императорскую корону. Дело оставалось за малым - устранить Калигулу.
Агриппина отправилась к знаменитой предсказательнице Локусте. Колдунья дала ей яд. Но заговор был раскрыт. Локусту бросили в темницу, Лепида казнили, а Агриппину с маленьким Нероном отправили на Понтийские острова.
- Я вернусь! - в бессильной злобе кричала женщина.
И вернулась.
Через несколько месяцев, когда Калигула погиб от рук более удачливого заговорщика Кассия Херея.
Сменивший Калигулу император Клавдий приходился Агриппине дядей и считался слабоумным. На самом деле он был не так уж и глуп, как казался, хотя и выдающимися способностями не обладал. В целом Клавдий был человек кроткий, тихий и безумно влюбленный в свою жену Мессалину. Мессалина была на сорок лет младше мужа, и ее коварный нрав был хорошо известен всему Риму.
Красавица брюнетка беззастенчиво помыкала императором и ненавидела Агриппину. Агриппина отвечала ей тем же. Обе красавицы стоили друг друга, но у Мессалины была власть. Чтобы обезвредить соперницу, она уговорила Клавдия женить племянницу. Агриппине пришлось смириться. В мужья она выбрала талантливого, богатого и безмерно в нее влюбленного оратора Пассиена.
Пассиен нежно любил жену, но, увы, он оказался абсолютно лишен честолюбия. А Агриппину не устраивало тихое семейное счастье, она стремилась к власти. И пока обстоятельства складывались не в ее пользу, посвятила себя воспитанию сына. Юного Нерона такое рвение матери, надо сказать, в восторг не приводило. Она требовала, чтобы он во всем превосходил сына Мессалины, молодого Британника, а это было не легко.
Британник был превосходным спортсменом, а несколько тучный Нерон любил музыку и поэзию. Вместо этого ему приходилось часами изнурять себя гимнастикой, скачками и прочими спортивными занятиями.
И всеже Агриппина дождалась своего часа. Императрица влюбилась в красавца Гая Силия. Об этой связи знал весь Рим. В счастливом неведении пребывал только сам Клавдий. Мессалина совершенно забыв об осторожности решила избавиться от нелюбимого мужа и сочетаться браком с любовником. Однако заговор был раскрыт не без помощи Агриппины. Силия казнили, а Мессалину втихомолку зарезали.
Сразу же после ее устранения, император стал горько оплакивать гибель любимой жены. Утешать его вызвалась Агриппина. Дело кончилось тем, чем и должно было кончится. Престарелый Клавдий влюбился в прекрасную племянницу. Однако на пути Агриппины имелась одна досадная "мелочь": она была замужем. Интриганка отправилась к Локусте и вскоре бедный Пассиен скоропостижно скончался.
Весной 49 года Клавдий и Агриппина сочетались брачными узами. Но это еще не конец истории. У Клавдия было два фаворита - Нарцисс и Паллант. Последний просто сгорал от страсти к Агриппине. Решившись, он явился к новой Августе и в обмен на любовь пообещал уговорить императора усыновить Нерона и сделать его своим наследником, в обход Британника. Агриппина приняла предложение и вскоре они стали любовниками. Несколько лет эта пара безраздельно правила Римом, а Клавдий был лишь жалкой марионеткой в их руках.
Однако второй фаворит, Нарцисс, считая себя обойденным, начал войну против молодой императрицы и стал на защиту интересов Британника. Более того, он попытался уговорить Клавдия казнить Локусту. Императрица бросилась на защиту колдуньи, а чтобы окончательно обезопасить себя решила избавиться от престарелого мужа. Яд Локусты не подвел и на этот раз и вскоре Клавдий отдал богам душу. Хитрая Агриппина, чтобы задержать Британника во дворце, кинулась в рыданиях ему на шею. А в это время верные ей преторианцы провозгласили Нерона императором.
Агриппина достигла цели, к которой стремилась всю жизнь! Однако счастья это ей не принесло. Самоуверенная мать полагала, что сын будет в ее руках еще более послушной игрушкой, чем муж. Однако 17-летний Нерон очень тяготился опекой Агриппины . Ему не нравилась навязанная матерью ему в жены холодная Октавия, а Палланта он вообще жутко ненавидел. Последнего лишили всех почестей и отправили в изгнание. Взбешенная Агриппина бросилась к сыну и в сердцах напомнила ему, кому он обязан короной и что есть еще Британник, который тоже не прочь стать императором.
Нерон побледнел, сказанных матерью в сердцах слов он не забыл. Через некоторое время Британник скоропостижно скончался. Агриппина догадалась, что дело не обошлось без Локусты и очень испугалась. Она поняла, что с ее влиянием покончено раз и навсегда. Гордая женщина удалилась в свои загородные владения. Но втайне надеялась, что сын одумается и позовет ее обратно. Может оно так бы и случилось, но Нерон влюбился в расчетливую красавицу Поппею. Власть зеленоглазой любовницы была столь велика, что Агриппина заволновалась и вернулась в Рим. Поппея учуяла в ней опасного врага и уговорила Нерона убить свою мать.
Не сразу, но Нерон согласился. Он пригласил Агриппину погостить к себе на галеру. После ужина женщина отправилась спать в каюту, где на нее упала искусно подрубленная балка. Агриппина чудом уцелела. Возвышавшийся над кроватью балдахин, смягчил удар. Она прыгнула в воду и благополучно достигла берега. Когда Нерон узнал, что его мать спаслась, он впал в ярость и испугался. Она могла с ним разделаться также, как и со всеми, кто стоял на ее пути. Быстро был состряпан ложный заговор во главе с Агриппиной. И император не дрогнувшей рукой подписал смертный приговор всем зачинщикам.
На виллу в Бауле ворвались солдаты. Не останавливаясь, они прошли в спальню Агриппины. Когда они оттуда вышли, Агриппина уже покинула сей бренный мир. Нерон оказался достойным сыном своей матери.
Людмила ГОРШКОВА
Сенат помог Клавдию забыть Мессалину, так как постановил изъять ее имя и ее статуи из всех общественных мест и из частных домов. Нарциссу были определены квесторские знаки отличия – весьма незначительная награда сравнительно с его упованиями, – ведь в этом деле он превзошел своими заслугами Палланта и Каллиста.
Да, его побуждения были честными, но привели они к наихудшим последствиям" (Тац. Анн. XI, 38).
Агриппина Младшая
Агриппина Младшая была старшей из дочерей Германика и Агриппины Старшей.
Судьба Агриппины Младшей в молодости не была легкой.
Агриппина Младшая. Мрамор. Копенгаген. Глиптотека Новый Карлсберг
Ее отец, мать и двое старших братьев пали жертвой преступных козней, ее третий брат, император Калигула, сначала сделал ее своей любовницей, а потом отправил в ссылку на Понтийские острова. Клавдий, ее родной дядя, став императором, вернул ее в Рим, где ей пришлось многое претерпеть от Мессалины.
Агриппина Младшая была выдана Тиберием замуж за Гнея Домиция Агенобарба, внука Марка Антония и Октавии Младшей, о котором Све-тоний говорит, что это был "человек гнуснейший во всякую пору его жизни" (Свет. Hep. 5); его отец, Луций Домиций Агенобарб, был человеком заносчивым, жестоким и грубым. Когда Агриппина Младшая родила сына, ее муж "в ответ на поздравления друзей воскликнул, что от него и Агриппины ничто не может родиться, кроме ужаса и горя для человечества" (Свет. Hep. 6). Этим сыном был Нерон, так что оказались пророческими слова его отца, который скончался в скором времени.
Высокомерная и жестокая, лицемерная и алчная, Агриппина Младшая была одержима истинной страстью властолюбия. Рассказывали, что однажды Агриппина спросила у прорицателей о судьбе своего сына и те ответили, что он будет царствовать, но убьет свою мать, на что она сказала: "Пусть убьет, лишь бы царствовал!" (Тац. Анн. XIV, 9).
Агриппина Младшая. Мрамор. Рим. Частное собрание
После гибели Мессалины в 48 г. Агриппина воспряла духом и решительно вступила в борьбу за власть. Тацит об этом повествует так:
"После умерщвления Мессалины императорский двор охватило волнение из-за возникшей между вольноотпущенниками борьбы, кому из них приискать новую жену Клавдию, не выносившему безбрачного существования и подпадавшему под власть каждой своей супруги. Таким же соперничеством загорелись и женщины: каждая выставляла на вид свою знатность, красоту и богатство как достойное основание для такого замужества. Спор шел главным образом о том, кого предпочесть, дочь ли бывшего консула Марка Лоллия Лоллию Паулину или дочь Германика Агриппину; последнюю поддерживал Паллант, первую – Каллист; со своей стороны, Нарцисс выдвигал Элию Петину (бывшую вторую жену Клавдия). Сам Клавдий склонялся то туда, то сюда, смотря по тому, кого из своих советчиков он только что выслушал.
Паллант превозносил в Агриппине более всего то, что она приведет с собою внука Германика; вполне достойно императорского семейства присоединить этого отпрыска знатного рода к потомкам Юлиев и Клавдиев и тем самым не допустить, чтобы женщина испытанной плодовитости и еще молодая унесла в другой дом славу и величие Цезарей.
Подкрепленные чарами Агриппины, эти доводы одержали верх: часто бывая у дяди на правах близкой родственницы, она обольстила его и, предпочтенная остальным, но еще не жена, уже стала пользоваться властью жены" (Тац. Анн. XII, 1-3).
Хотя римские законы запрещали брак дяди и племянницы, однако для Клавдия допустили исключение, и в 49 г. Агриппина Младшая сделалась императрицей.
Луций Домиций Агенобарб. Бронза. Копенгаген. Глиптотека Новый Карлсберг
"Всем стала заправлять женщина, которая вершила делами Римской империи отнюдь не побуждаемая разнузданным своеволием, как Мессалина. Агриппина держала узду крепко натянутой, как если бы она находилась в мужской руке. На людях она выглядела суровой, а еще чаще – высокомерной; в домашней жизни не допускала ни малейших отступлений от строгого семейного уклада, если это не способствовало укреплению ее власти. Непомерную жадность к золоту она оправдывала желанием скопить средства для нужд государства" (Тац. Анн. XII, 7).
"Появление женщины перед строем войска было, конечно, новшеством и не соответствовало древним римским обычаям, но сама Агриппина не упускала возможности показать, что она правит вместе со своим супругом, разделяя с ним власть, которую добыли ее предки" (Тац. Анн. XII, 37).
Агриппина взяла власть в свои руки и желала ее сохранить. Поэтому она добилась, чтобы Клавдий усыновил Нерона. Но она хотела, чтобы Нерон не имел своей воли и был ей во всем покорен. Именно поэтому Агриппина вступила в яростную борьбу с Домицией Лепидой, родной сестрой своего первого мужа, внучкой Марка Антония и Октавии Младшей.
"Внешностью, возрастом и богатством Агриппина и Домиция Ле-пида мало чем отличались одна от другой: обе развратные, запятнанные дурной славой, необузданные, – они не менее соперничали в пороках, чем в том немногом хорошем, которым их, возможно, наделила судьба. Но ожесточеннее всего они боролись между собой за то, чье влияние на Нерона возобладает – матери или тетки; Лепида завлекала его юношескую душу ласками и щедротами, тогда как Агриппина, напротив, была с ним неизменно сурова и непреклонна: она желала доставить сыну верховную власть, но терпеть его властвования она не могла" (Тац. Анн XII, 64).
По настоянию Агриппины против Домиции Лепиды возбудили уголовное дело: ее обвинили в колдовстве и осудили на смерть. Всеми силами Лепиду старался защитить Нарцисс, который понимал, что ему не сдоб-ровать, если императором станет Нерон. Но Нарцисс не в силах был бороться с Агриппиной и сам уехал из Рима в Синуессу якобы для восстановления здоровья.
Сенека. Мрамор. Берлин. Государственные музеи
На этом карьера Нарцисса закончилась.
Агриппина воспользовалась удалением Нарцисса, который все-таки был лицом влиятельным, и быстро организовала убийство Клавдия. О том, как его отравили, рассказывали по-разному, но в самом факте отравления не сомневался никто.
Клавдий был обожествлен, а Нерон провозглашен императором с громоздким официальным именем – Нерон Клавдий Цезарь Август Германик.
Быстро стала Агриппина убирать неугодных ей людей; но ей воспрепятствовали Афраний Бурр, командующий преторианцами, и Луций Анней Сенека, которого она сама сделала наставником Нерона. "Они вступили в борьбу с необузданным высокомерием Агриппины, одержимой всеми страстями жестокого властолюбия и поддерживаемой Паллантом, по наущению которого Клавдий кровосмесительным браком и роковым усыновлением сам себя погубил. Но характер Нерона был не таков, чтобы покоряться рабам, и Паллант, наглой заносчивостью перейдя границы допустимого для вольноотпущенника, навлек на себя его неприязнь. Внешне, однако, Агриппине оказывались всевозможные почести" (Тац. Анн. XIII, 2).
Отношения Агриппины с Нероном неотвратимо ухудшались, пока не дошли до открытой вражды и ненависти. Разъяренная Агриппина сочла, наконец, нужным напомнить Нерону, что власть он получил из ее рук с помощью преступления, но еще жив четырнадцатилетний Брита-ник, законный наследник Клавдия.
Угроза на Нерона подействовала, и по его приказу Британик был отравлен на пиру в присутствии Агриппины.
Трагический финал беспримерной в римской истории борьбы матери и сына Тацит описывает так:
"Нерон, поняв в конце концов, что мать ему в тягость, решает ее умертвить и начинает совещаться со своими приближенными, осуществить ли это посредством яда, или оружия, или как-либо иначе.
Сначала остановились на яде. Но если дать его за столом у Нерона, то внезапную смерть Агриппины невозможно будет приписать случайности, ибо при таких же обстоятельствах погиб и Британик; а подкупить слуг Агриппины, искушенной в злодеяниях и научившейся осторожности, ставлялось делом нелегким; к тому же, опасаясь яда, она постоянно принимала противоядия.
Что же касается убийства с использованием оружия, то никому не удавалось придумать, как в этом случае можно было бы скрыть насильвенный характер ее смерти; кроме того, Нерон боялся, что избранный исполнитель такого дела может не выполнить приказания.
Наконец, вольноотпущенник Аникет, командующий флотом и вос-итатель Нерона в годы его отрочества, ненавидевший Агриппину и ненавидимый ею, изложил придуманный им хитроумный замысел. "Он заявил, что может устроить на корабле особое приспособление, чтобы, выйдя в море, он распался на части и потопил ни о чем не подозревающую Агриппину: ведь ничто в такой мере не чревато случайностями, как море; и если она погибнет при кораблекрушении, найдется ли кто, столь злокозненный, чтобы объяснить преступлением то, в чем повинны ветер и волны? А Нерон потом воздвигнет погибшей матери храм, алтари и вообще не пожалеет усилий, чтобы выказать себя любящим сыном.
Юлия Агриппина vs Мессалина. Баттл самых безнравственных женщин Римской империи. Часть 1 March 15th, 2017
Здравствуйте уважаемые.
Не раз и не два говорил Вам, что с некоторой настороженностью отношусь к историческим персонам,которых рисуют исключительно белой или черной краской. Что-то в них не то, внимательно надо присматриваться и разбираться.
Однако есть персонажи, которых как не оправдывай, все равно особо не улучшишь. И они, безусловно, интересны. Тем более в давние времена. Я не так часто вспоминаю о временах Римской империи, однако бывало и такое. Вот мой пост, например, о худших императорах Рима:
Сегодня я немного хочу рассказать Вам о двух женщинах Римской империи, ставших своего рода легендарными. Устроим небольшой баттл, и выясним, кто по Вашему мнению, был наиболее безнравственен и невозможен. Кто же лучшая из худших? Высказывайте свое мнение в комментариях - а мне лично будет интересно почитать и узнать. К сожалению, пост получился длинным, и мне пришлось его располовинить. Сегодня - начало, а продолжение завтра. Хорошо? :-)
Итак, знакомьтесь с первой из наших героинь.
Юлия Агриппина, она же Агриппина Младшая,а впоследствии Юлия Августа Агриппина.
Оооо...это интереснейшая женщина с очень необычной судьбой.
Ее отец - известный полководец Германик Юлий Цезарь Клавдиан, более известный как Германик был племянником и приемным сыном императора Тиберия. Мать - Агриппина Випсания на же Агриппина Старшая - внучка императора Августа.
Семья у нее была большая и дружная - Агриппина была старшей дочерью, но у нее было 3 старших брата. Родилась Агриппина в Германии, в районе современного Кельна в 15 году нашей эры, но в 3 года все вернулись в Рим. А еще через год Германик неожиданно умирает в Антиохии, куда его отправил император. Возможно, имело место отравление. Но как бы то не было, народ оплакивал своего героя, горевала и семья. Однако любовь народная не отменяла плохое отношение императора к Агриппине Старшей, что в конце концов привело ее к ссылке и дальнейшей смерти.
Агриппина-старшая.
Однако Агриппина Старшая еще до ссылки смогла провернуть выгодное дело. Как только Агриппине младшей исполнилось 13 (брачный возраст) - она тут же выдала ее замуж за Гнея Домиция Агенобарба, человека очень богатого и влиятельного. Его род происходил из плебеев, но достиг больших высот. Он был на 30 лет старше своей юной супруги, но при этом мог оказать ее покровительство и защитить ее. Девушка расцвела и возможно стала бы просто достойной матроной, если бы не одно но. Она ждала ребенка, когда в марте 37 года умер император Тиберий. И власть, перешла к брату Агриппины — Гаю Юлию Цезарю Августу Германику, которого мы все знаем под прозвищем Калигула (сапожок). Он начал очень благодушно и благополучно. Но потом, то ли перболел энцефалитом, то ли душевная болезнь проявилась просто - показал себя во всей красе. Подробностей особо не буду писать - и без меня знаете.
Калигула в известном фильме...
Потеряв братьев и мать в изгнании, он окружил оставшихся сестер, в том числе и Агриппину просто нечеловеческим, божественным почетом. Видимо, хрупкая душевная организация молодой девушки не выдержала, и она ринулась во все тяжкие, да так, что "резьбу" сорвало напрочь. Во-первых, Клигула устроил инцест со своими сестрами. Любимой любовницей (простите за тавтологию) у императора была не Агриппина, а другая сестра - Юлия Друзилла, но это мало что меняет. По слухам Калигула любил смотреть как его сестры занимаются сексом со множеством иных мужчин. и вот тут Агриппина была среди первых. За ночь через ее ложе проходило до 20 человек.... И так каждый день.Пиры на Палатинском холме вошли в историю
Все изменилось со смертью Юлии Друзиллы. Калигула посчитал сестер виновными в ее смерти, хотя судя по всему виной была невоздержанность и лихорадка. После обежествления Юлии Друзиллы император обявил о раскрытии заговора Юлии Агриппины и Юлии Ливиллы и их общего любовника Марка Эмилия Лепида в заговоре с целью свержения императора и захвата власти в пользу Лепида. Также Калигула обвинил их всех в разврате и прелюбодеянии, что особенно прелестно:-) Произошло это в 39 году. Лепиду перерезали горло и четвертовали, а сестер отправили в ссылку на Понцианские острова в Тирренском море, где они должны были содержаться в ужасных условиях.
Юлия Друзилла
Юлия Ливилла совсем пала духом, на Агрепина решила не сдаваться. Для того, чтобы обеспечить себя и сестру едой, ей пришлось стать....ныряльщицей за губками. Представляете степень падения?
Ее законный супруг Гней Домиций Агенобарб не сделал ничего, чтобы хоть как то помочь своей жене-он ее и знать не хотел теперь. Но Агриппине было ради кого жить. Ведь вскоре после смерти Тиберия у нее родился сын. Луций Домиций Агенобарб, впоследствии ставший Нероном Клавдием Цезарем Друзом Германиком или просто Нероном.
Неизвестно как дальше сложилась бы судьба этих людей, если бы преторианскую гвардию не достали закидоны Калигулы. И это понятно. 28-ми летний император объявил себя богом, пытался воевать с Юпитером и Нептуном, терроризировал приближённых и Сенат, подвергал их публичным оскорблениям и вообще занимался всякими непристойностями. Поэтому его быстро прирезали.
Л. Альма-Тадема. Смерть Калигулы
Но власть передали, абсолютно неожиданно к дяде императора Тиберию Клавдию Нерону Германику, которого мы знаем как Клавдий. Он видел смерть Калигулы от руки заговорщиков, и сам приготовился к гибели, а ему предложили трон. И более того - поддержали перед сенатом. Произошло это 24 января 41 года.
Клавдий- достаточно слабохарактерный и изнеженный человек, имеющий репутацию ученого и сибарита, на удивление оказался не самым плохим императором.
Конечно же Клавдий вернул из ссылки своих племянниц, и более того, нашел Юлии Агриппине нового супруга (предыдущий- Гней Домиций Агенобарб уже умер) Гая Саллюстия Пассиена Криспа, которого ради такого дела даже заставил развестись с первой женой. Вместе они прожили 4 года, а затем нестарый еще Крисп умер. И тут ходили слухи об отравлении, причем фигурировала именно Агриппина. Почему? Потому что решила, что сама может выйти замуж за дядюшку и стать императрицей. А женой Клавдия в то время была некто иная, как Валерия Мессалина - наша вторая героиня. Поговорим о ней несколько ниже, но скажу только одно- Агриппина победила и добилась своего- 1 января 49 года Клавдий и Агриппина поженились.
В 50 году Агриппина уговорила Клавдия усыновить Нерона, что и было сделано. Луций Домиций Агенобарб стал именоваться Нерон Клавдий Цезарь Друз Германик. Клавдий официально признал в нём своего наследника, а также помолвил его со своей дочерью, Клавдией Октавией. сами понимаете, зачем этого хотела властолюбивая женщина. Тогда же Агриппина возвратила из ссылки Сенеку, чтобы тот стал учителем молодого наследника. И постепенно-постепенно оттеснив всех соперников своего сына на трон, Агриппина, возможно отравила и Клавдия. Хотя, возможно, смерть произошла и от естественных причин.
Клавдий и Агриппина
В итоге, императором стал Нерон, которому было всего 16. Под как казалось, полным контролем матери, которая почувствовала себя полной владетельницей империи. И зря. Ибо Нерон сходу показал, несмотря на возраст, что не нуждается в опеки матери. Тем более, его поддержали учитель Сенека и командир преторианцев Бурр. Однако Агриппина не сдалась, и начала интриговать в пользу Британика - 13 летнего сына Клавдия и Мессалины. Тогда император умерщвляет своего сводного брата.
Нерон.
Но Агриппина продолжает интриговать. Тогда Нерон решает избавится от собственной матери. Он пытался отравить её трижды, подсылал вольноотпущенника заколоть её и даже пытался обрушить потолок и стены её комнаты, пока она спала. Однако все время что-то не получалось.
Интересный случай произошел в марте 59 года. Нерон предложил Юлие Агриппине совершить поездку на корабле, который должен был утонуть в пути. Однако Агриппине чуть ли не единственной удалось спастись и вплавь достигнуть берега — сказалось её прошлое ныряльщицы за губками. В гневе Нерон приказал уже открыто убить её.
А. Кастень. Смерть Агриппины
Что и было сделано 20 марта 59. По легенде, увидев убийц, Агриппина обнажила живот и попросила ударить ее в чрево, дабы понять,что жалеет, что родила такого сына. Ей было 43 года.
Опять-таки по легенде, за пару лет до смерти Агриппине нагадали, что сын её будет царствовать, но при этом умертвит свою мать, на что её ответ был: «Пусть умерщвляет, лишь бы царствовал
».
Так закончилась жизнь уникальной дамы - правнучки, племянницы, сестры, матери и жены Римских императоров.
Продолжение следует...
Приятного времени суток.
Агриппина Младшая была старшей из дочерей Германика и Агриппины Старшей.
Судьба Агриппины Младшей в молодости не была легкой.
Агриппина Младшая. Мрамор. Копенгаген. Глиптотека Новый Карлсберг
Ее отец, мать и двое старших братьев пали жертвой преступных козней, ее третий брат, император Калигула, сначала сделал ее своей любовницей, а потом отправил в ссылку на Понтийские острова. Клавдий, ее родной дядя, став императором, вернул ее в Рим, где ей пришлось многое претерпеть от Мессалины.
Агриппина Младшая была выдана Тиберием замуж за Гнея Домиция Агенобарба, внука Марка Антония и Октавии Младшей, о котором Све-тоний говорит, что это был «человек гнуснейший во всякую пору его жизни» (Свет. Hep. 5); его отец, Луций Домиций Агенобарб, был человеком заносчивым, жестоким и грубым. Когда Агриппина Младшая родила сына, ее муж «в ответ на поздравления друзей воскликнул, что от него и Агриппины ничто не может родиться, кроме ужаса и горя для человечества» (Свет. Hep. 6). Этим сыном был Нерон, так что оказались пророческими слова его отца, который скончался в скором времени.
Высокомерная и жестокая, лицемерная и алчная, Агриппина Младшая была одержима истинной страстью властолюбия. Рассказывали, что однажды Агриппина спросила у прорицателей о судьбе своего сына и те ответили, что он будет царствовать, но убьет свою мать, на что она сказала: «Пусть убьет, лишь бы царствовал!» (Тац. Анн. XIV, 9).
Агриппина Младшая. Мрамор. Рим. Частное собрание
После гибели Мессалины в 48 г. Агриппина воспряла духом и решительно вступила в борьбу за власть. Тацит об этом повествует так:
«После умерщвления Мессалины императорский двор охватило волнение из-за возникшей между вольноотпущенниками борьбы, кому из них приискать новую жену Клавдию, не выносившему безбрачного существования и подпадавшему под власть каждой своей супруги. Таким же соперничеством загорелись и женщины: каждая выставляла на вид свою знатность, красоту и богатство как достойное основание для такого замужества. Спор шел главным образом о том, кого предпочесть, дочь ли бывшего консула Марка Лоллия Лоллию Паулину или дочь Германика Агриппину; последнюю поддерживал Паллант, первую – Каллист; со своей стороны, Нарцисс выдвигал Элию Петину (бывшую вторую жену Клавдия). Сам Клавдий склонялся то туда, то сюда, смотря по тому, кого из своих советчиков он только что выслушал.
Паллант превозносил в Агриппине более всего то, что она приведет с собою внука Германика; вполне достойно императорского семейства присоединить этого отпрыска знатного рода к потомкам Юлиев и Клавдиев и тем самым не допустить, чтобы женщина испытанной плодовитости и еще молодая унесла в другой дом славу и величие Цезарей.
Подкрепленные чарами Агриппины, эти доводы одержали верх: часто бывая у дяди на правах близкой родственницы, она обольстила его и, предпочтенная остальным, но еще не жена, уже стала пользоваться властью жены» (Тац. Анн. XII, 1-3).
Хотя римские законы запрещали брак дяди и племянницы, однако для Клавдия допустили исключение, и в 49 г. Агриппина Младшая сделалась императрицей.
Луций Домиций Агенобарб. Бронза. Копенгаген. Глиптотека Новый Карлсберг
«Всем стала заправлять женщина, которая вершила делами Римской империи отнюдь не побуждаемая разнузданным своеволием, как Мессалина. Агриппина держала узду крепко натянутой, как если бы она находилась в мужской руке. На людях она выглядела суровой, а еще чаще – высокомерной; в домашней жизни не допускала ни малейших отступлений от строгого семейного уклада, если это не способствовало укреплению ее власти. Непомерную жадность к золоту она оправдывала желанием скопить средства для нужд государства» (Тац. Анн. XII, 7).
«Появление женщины перед строем войска было, конечно, новшеством и не соответствовало древним римским обычаям, но сама Агриппина не упускала возможности показать, что она правит вместе со своим супругом, разделяя с ним власть, которую добыли ее предки» (Тац. Анн. XII, 37).
Агриппина взяла власть в свои руки и желала ее сохранить. Поэтому она добилась, чтобы Клавдий усыновил Нерона. Но она хотела, чтобы Нерон не имел своей воли и был ей во всем покорен. Именно поэтому Агриппина вступила в яростную борьбу с Домицией Лепидой, родной сестрой своего первого мужа, внучкой Марка Антония и Октавии Младшей.
«Внешностью, возрастом и богатством Агриппина и Домиция Ле-пида мало чем отличались одна от другой: обе развратные, запятнанные дурной славой, необузданные, – они не менее соперничали в пороках, чем в том немногом хорошем, которым их, возможно, наделила судьба. Но ожесточеннее всего они боролись между собой за то, чье влияние на Нерона возобладает – матери или тетки; Лепида завлекала его юношескую душу ласками и щедротами, тогда как Агриппина, напротив, была с ним неизменно сурова и непреклонна: она желала доставить сыну верховную власть, но терпеть его властвования она не могла» (Тац. Анн XII, 64).
По настоянию Агриппины против Домиции Лепиды возбудили уголовное дело: ее обвинили в колдовстве и осудили на смерть. Всеми силами Лепиду старался защитить Нарцисс, который понимал, что ему не сдоб-ровать, если императором станет Нерон. Но Нарцисс не в силах был бороться с Агриппиной и сам уехал из Рима в Синуессу якобы для восстановления здоровья.
Сенека. Мрамор. Берлин. Государственные музеи
На этом карьера Нарцисса закончилась.
Агриппина воспользовалась удалением Нарцисса, который все-таки был лицом влиятельным, и быстро организовала убийство Клавдия. О том, как его отравили, рассказывали по-разному, но в самом факте отравления не сомневался никто.
Клавдий был обожествлен, а Нерон провозглашен императором с громоздким официальным именем – Нерон Клавдий Цезарь Август Германик.
Быстро стала Агриппина убирать неугодных ей людей; но ей воспрепятствовали Афраний Бурр, командующий преторианцами, и Луций Анней Сенека, которого она сама сделала наставником Нерона. «Они вступили в борьбу с необузданным высокомерием Агриппины, одержимой всеми страстями жестокого властолюбия и поддерживаемой Паллантом, по наущению которого Клавдий кровосмесительным браком и роковым усыновлением сам себя погубил. Но характер Нерона был не таков, чтобы покоряться рабам, и Паллант, наглой заносчивостью перейдя границы допустимого для вольноотпущенника, навлек на себя его неприязнь. Внешне, однако, Агриппине оказывались всевозможные почести» (Тац. Анн. XIII, 2).
Отношения Агриппины с Нероном неотвратимо ухудшались, пока не дошли до открытой вражды и ненависти. Разъяренная Агриппина сочла, наконец, нужным напомнить Нерону, что власть он получил из ее рук с помощью преступления, но еще жив четырнадцатилетний Брита-ник, законный наследник Клавдия.
Угроза на Нерона подействовала, и по его приказу Британик был отравлен на пиру в присутствии Агриппины.
Трагический финал беспримерной в римской истории борьбы матери и сына Тацит описывает так:
«Нерон, поняв в конце концов, что мать ему в тягость, решает ее умертвить и начинает совещаться со своими приближенными, осуществить ли это посредством яда, или оружия, или как-либо иначе.
Сначала остановились на яде. Но если дать его за столом у Нерона, то внезапную смерть Агриппины невозможно будет приписать случайности, ибо при таких же обстоятельствах погиб и Британик; а подкупить слуг Агриппины, искушенной в злодеяниях и научившейся осторожности, ставлялось делом нелегким; к тому же, опасаясь яда, она постоянно принимала противоядия.
Что же касается убийства с использованием оружия, то никому не удавалось придумать, как в этом случае можно было бы скрыть насильвенный характер ее смерти; кроме того, Нерон боялся, что избранный исполнитель такого дела может не выполнить приказания.
Наконец, вольноотпущенник Аникет, командующий флотом и вос-итатель Нерона в годы его отрочества, ненавидевший Агриппину и ненавидимый ею, изложил придуманный им хитроумный замысел. «Он заявил, что может устроить на корабле особое приспособление, чтобы, выйдя в море, он распался на части и потопил ни о чем не подозревающую Агриппину: ведь ничто в такой мере не чревато случайностями, как море; и если она погибнет при кораблекрушении, найдется ли кто, столь злокозненный, чтобы объяснить преступлением то, в чем повинны ветер и волны? А Нерон потом воздвигнет погибшей матери храм, алтари и вообще не пожалеет усилий, чтобы выказать себя любящим сыном.
Этот ловко придуманный план был одобрен. Благоприятствовали ему и сами обстоятельства, ибо один из праздников Нерон справлял в Байях (около Неаполя). Сюда он и заманивает мать, неоднократно заявляя, что следует терпеливо сносить гнев родителей и подавлять в себе раздражение, и рассчитывая, что слух о его готовности к примирению дойдет до Агриппины, которая поверит ему с легкостью, свойственной женщинам, когда дело идет о желанном для них.
Итак, встретив ее на берегу, он взял ее за руку, обнял и повел в Бавлы (так называлась вилла у самого моря). Здесь вместе с другими стоял у причала отличавшийся нарядным убранством корабль, чем император также как бы проявлял уважение к матери.
Нерон пригласил ее к ужину, надеясь, что ночь поможет ему приписать ее гибель случайности.
Хорошо известно, что кто-то выдал Нерона и предупредил Агриппину о подстроенной западне, и она, не зная, верить ли этому, отправилась в Байи на конных носилках.
Там, однако, ласковость сына рассеяла ее страхи; он принял ее с особой предупредительностью и поместил за столом выше себя.
Непрерывно поддерживая беседу то с юношеской непринужденностью и живостью, то с сосредоточенным видом, как если бы он сообщал ей нечто исключительно важное, он затянул пиршество; провожая ее, отбывающую к себе, он долго, не отрываясь, смотрит ей в глаза и горячо прижимает ее к груди, то ли, чтобы сохранить до конца притворство, или, быть может, потому, что прощание с обреченной им на смерть матерью тронуло его душу, сколь бы зверской она ни была.
Но боги, словно для того, чтобы злодеяние стало явным, послали яс – звездную ночь с безмятежно спокойным морем. Корабль не успел отплыть далеко; вместе с Агриппиной находилось только двое ее приближенных – Креперей Галл, стоявший невдалеке от кормила, и Ацеррония, присевшая в ногах у нее на ложе и с радостным возбуждением говорившая о раскаянии ее сына и о том, что она вновь обрела былое влияние, как вдруг по данному знаку обрушивается утяжеленная свинцом кровля каюты, которую они занимали; Креперей был ею задавлен и тут же испустил дух, а Агриппину с Ацерронией защитили высокие стенки ложа, случайно оказавшиеся достаточно прочными, чтобы выдержать тяжесть рухнувшего потолка.
Не последовало и распадения корабля, так как при возникшем всеобщем смятении очень многие, не посвященные в тайный замысел, помешали тем, кому было поручено привести его в исполнение.
Тогда гребцам был отдан приказ накренить корабль на один бок и таким образом его затопить; но и на этот раз между ними не было необходимой для совместных действий согласованности, и некоторые старались наклонить его в противоположную сторону, так что обе женщины не были сброшены в море внезапным толчком, а плавно соскользнули в воду.
Ацерронию, по неразумию кричавшую, что она Агриппина, забили насмерть баграми, веслами и другими попавшимися под руку корабельными принадлежностями, тогда как Агриппина, сохранявшая молчание и по этой причине неузнанная (впрочем, и она получила рану в плечо), сначала вплавь, а потом на одной из встречных рыбачьих лодок добралась до берега и была доставлена на свою виллу.
Там, поразмыслив над тем, с какой целью была она приглашена лицемерным письмом, почему ей воздавались такие почести, каким образом у самого берега не гонимый ветром и не наскочивший на скалы корабль стал разрушаться сверху, словно наземное сооружение, а также приняв во внимание убийство Ацерронии и взирая на свою рану, она решила, что единственное средство уберечься от нового покушения – это сделать вид, что она ничего не подозревает.
Она направляет к сыну вольноотпущенника Агерина с поручением передать ему, что по милости богов и хранимая его счастьем она спаслась от почти неминуемой гибели и что она просит его, сколь бы он ни был встревожен опасностью, которую пережила его мать, отложить свое посещение: в настоящее время ей нужен только отдых.
После этого все с тем же притворным спокойствием она прикладывает к ране целебные снадобья и к телу – согревающие компрессы, а также велит разыскать завещание Ацерронии и опечатать оставшиеся после нее вещи, только в этом действуя без притворства.
А Нерону, поджидавшему вестей о выполнении злодеяния, тем временем сообщают, что легко раненная Агриппина спаслась, претерпев столько бедствий такого рода, что у нее не может оставаться сомнений, кто является их подлинным виновником.
Помертвев от страха, Нерон восклицает, что охваченная жаждою мщения, вооружив ли рабов, возбудив ли против него воинов или воззвав к сенату и народу, она вот-вот появится, чтобы вменить ему в вину кораблекрушение, свою рану и убийство друзей; что же тогда поможет ему, если не придумают чего-нибудь Бурр и Сенека!
И он велит их срочно разбудить и приказывает им немедленно явиться к нему; неизвестно, были ли они заранее посвящены в его замыслы.
И тот и другой долго хранят молчание, чтобы зря не перечить ему или, быть может, считая, что дело зашло так далеко, что если не опередить Агриппину, то ничто уже не спасет Нерона от гибели.
Наконец Сенека, набравшись решимости, взглянул на Бурра и обратился к нему с вопросом, можно ли отдать приказ воинам умертвить Агриппину.
Тот ответил, что преторианцы связаны присягой верности всему дому Цезарей и, помня Германика, не осмелятся поднять руку на его дочь: пусть Аникет сам выполняет обещанное.
Тот, не колеблясь, предлагает возложить на него осуществление этого злодеяния.
В ответ на его слова Нерон говорит, что тогда ему, Нерону, будет даровано самовластие и что столь бесценным даром он будет обязан вольноотпущеннику; так пусть же он поторопится и возьмет с собою людей, готовых беспрекословно повиноваться его приказаниям.
А сам Нерон, узнав о прибытии Агерина, посланного Агриппиной, решает возвести на нее ложное обвинение. Пока тот говорит, Нерон подбрасывает ему под ноги меч, а затем приказывает заключить его в оковы, собираясь впоследствии клеветнически объявить, будто мать императора, задумавшая покуситься на его жизнь и опозоренная тем, что была уличена в преступном деянии, сама себя добровольно предала смерти.
Между тем распространяется весть о несчастном случае с Агриппиной, и всякий, услышав об этом, бежит на берег. Одни поднимаются на откосы береговых дамб, другие вскакивают в лодки, которые там были; третьи входят в воду, насколько позволяет их рост. Некоторые простирают вперед руки; сетованиями, молитвенными возгласами, растерянными вопросами и сбивчивыми ответами оглашается все побережье. Собралась несметная толпа людей с факелами, а когда стало известно, что Агриппина жива, собравшиеся вознамерились пойти к ней с поздравлениями, но разбежались при виде появившегося с угрозами воинского отряда.
Аникет, окружив виллу вооруженной стражей, взламывает ворота и, расталкивая вышедших навстречу рабов, подходит к дверям занимаемого Агриппиною покоя; возле него осталось несколько человек, остальных прогнал страх перед ворвавшимися.
Покой был слабо освещен. Агриппину, при которой находилась только одна рабыня, все больше и больше охватывала тревога: от сына никто не приходит, не возвращается и Агерин: будь дело благополучно, все шло бы иначе; а теперь – пустота и тишина, внезапные шумы – предвестия самого худшего.
Когда и рабыня направилась к выходу, Агриппина, промолвив: «И ты меня покидаешь», – оглядывается на дверь и, увидев Аникета с сопровождающими его триерархом (капитаном) Геркулеем и флотским центурионом (начальником) Обаритом, говорит ему, что если он пришел, чтобы проведать ее, то пусть передаст, что она уже пришла в себя; если – чтобы совершить злодеяние, то она не верит, что такова воля сына, он не отдавал приказа об умерщвлении матери.
Убийцы обступают тем временем ее ложе. Первым ударил ее палкой по голове триерарх. А когда центурион стал обнажать меч, чтобы ее убить, она, подставив ему живот, воскликнула: «Поражай чрево!» – и тот прикончил ее, нанеся ей множество ран.
Ее тело сожгли той же ночью с выполнением самых скромных погребальных обрядов.
Но лишь после свершения этого злодеяния Нерон ощутил всю его непомерность. Неподвижный и погруженный в молчание, а чаще мечущийся от страха и полубезумный, он провел остаток ночи в ожидании того, что рассвет принесет ему гибель» (Тац. Анн. XIV, 3-10).
В первые пять лет царствования Нерона (правил 54-68 гг.), преемника императора Клавдия , мы не видим ни свирепостей, ни гнусностей, какие опозорили следующий период его правления и сделали его имя прозвищем всех отвратительных деспотов.
Причиной того, что первые годы правления Нерона были сравнительно хороши, надо считать не его характер, а положение партий, на которые разделялся императорский двор. Мать Нерона, боролась за влияние на сына с его советниками Сенекой и Бурром. Она возвела его на престол, чтобы владычествовать его именем, и скоро обнаружилось, какое положение хочет занять она. Агриппина не довольствовалась тем, чтобы руководить действиями сына, а хотела выставлять напоказ всем, что владычествует над государством она. Когда Нерон должен был являться официально в публике, она всегда сопровождала его; часто она садилась вместе с ним на носилки; иногда Агриппину несли в носилках, а император шел подле пешком в её свите. Она хотела находиться при заседаниях сената; являться в курию она не могла; потому сенаторы были созываемы на заседания во дворец, и она из другой комнаты, отделенной только занавесью, слушала совещания. Агриппина давала аудиенции иностранным послам, посылала письменные приказания правителям провинции и подвластным Риму царям. Она велела чеканить монету, на которой была изображена вместе с императором Нероном.Агриппина и Нерон. Статуя 50-х гг. по Р. Х.
Сенека и Бурр
Советники молодого императора, храбрый, честный префект преторианцев Бурр и ученый, приветливый , боролись против властолюбия Агриппины; благодаря их усилиям, в первые пять лет царствования Нерона римский народ пользовался хорошей администрацией и правосудием, и были сделаны многие полезные распоряжения. Сенат получил довольно большое влияние на дела; в судопроизводстве и взимании налогов были сделаны улучшения; процессов об оскорблении величества не было; апелляция от законных трибуналов к императору была ограничена или затруднена; взяточничество судей уменьшилось; мирные люди были ограждены от коварства обвинителей, налоги – преобразованы; злоупотребления властью со стороны правителей провинции строго наказывались; частное право было улучшено многими хорошими законами. И в Риме и в провинциях народ поначалу хвалил правительство Нерона. Этим хорошим порядком администрации и судопроизводства государство было обязано благоразумию и энергии Бурра и Сенеки, советам которых император Нерон долго следовал, отчасти по привычке уважать их, отчасти по неприязни к матери. Правда, они должны были покупать свое влияние на него предоставлением полной свободы его разврату: он уже и тогда необузданно предавался сладострастию. Сначала Нерон не был совершенно лишен хороших порывов, выказывал иногда скромность, великодушие, нерасположение к деспотизму; Сенека говорит, что однажды, подписывая смертный приговор, он сказал, что желал бы не уметь писать.
Император Нерон. Бюст
Но Нерон с детства был испорчен; его характер получил фантастическое направление; единственной целью жизни было для него необузданное удовлетворение тщеславия, чувственности, всяческих капризов произвола; ум у Нерона был живой; он имел некоторую способность к изящным искусствам; в другое время при другой обстановке, он мог бы быть хорошим императором; но в детстве не заботились о том, чтобы сдерживать его легкомыслие и тщеславие; когда Сенека сделался воспитателем Нерона, пороки уже заглушили в нем все зародыши хорошего, исказили его ум и характер. У Нерона не было ни серьезных мыслей, ни самообладания; он не хотел приобретать солидных сведений; ему нравились только занятия изящными искусствами, которым для государственного человека могут быть лишь развлечением, а серьезным делом быть не могут: Нерон любил заниматься резьбой по камню, рисовать, петь, писать стихи, править лошадьми. Едва достигнув юношеского возраста, он занял такое положение, в котором и зрелому опытному человеку трудно избегать пагубных ошибок, соблазнов, обольщений; а юноша-император с горячими страстями, выросший в роскошной обстановке, привыкший необузданно предаваться разврату, конечно, был совершенно неспособен держать себя в этом положении рассудительно. Нельзя похвалить Сенеку и Бурра за то, что в начале царствования Нерона, когда он еще оказывал некоторое уважение к ним, они не старались удержать его от пороков. Сенека и Бурр были убеждены, что усилия обуздать его сладострастие были бы напрасны, что всякая попытка подобного рода послужила бы только причиной падения их, и не мешали тому, чему не могли помешать, заботясь лишь о том, чтобы распутство Нерона и дикие фантазии его не вредили государству.
Убийство Британника
При своем горячем характере и властолюбии, Агриппина не могла довольствоваться второстепенным положением; она хотела совершенно владычествовать над сыном, руководить выбором советников его, разделять с ним придворные и правительственные почести. Когда он стал чуждаться своей жены, против которой с самого начала имел враждебное настроение, и отдался влиянию красивой отпущенницы, Акты, мать стала упрекать его за это не по нравственному негодованию – она сама все еще имела любовную связь с отпущенником Паллантом – а по досаде на то, что отпущенница сделалась её соперницей во владычестве над её сыном, что рабыня разыгрывала роль её невестки. Нерон отвечал на её укоризны тем, что отнял управление финансами у её любовника Палланта, а через несколько времени послал его в темницу, где он и лишился жизни. Агриппина в порыве гнева стала грозить, что раскроет народу преступления, которыми проложила сыну дорогу к престолу и сказала что истинный и законный наследник отцовской власти – Британник , которому тогда было четырнадцать лет. Нерон за это отнял у неё почетную стражу и принудил ее покинуть императорский дворец. Испугавшись высказанной в гневе угрозы, он решил прекратить жизнь невинного мальчика, чтобы мать не передала сан императора этому сопернику. Он потребовал яда у Локусты; она исполнила это поручение так хорошо, что Британник, которому отрава была подана за императорским обедом, в тот же миг упал на пол и, сделав лишь несколько судорожных движений, умер (55 г.). Обедавшее общество, в том числе Агриппина и жена Нерона Октавия, несколько минут смотрели в оцепенении на это ужасное происшествие; но Нерон сказал, что смерть Британника – естественный результат падучей болезни, и пир продолжался. В ту же ночь тело убитого Британника было без всяких почестей предано сожжению на Марсовом поле. В Риме тогда уже все говорили о гнусном распутстве и буйных дурачествах Нерона. Рассказывали, что он, переодетый невольником, ходит ночью с толпой негодяев по улицам, заходит в притоны распутства, нагло оскорбляет почтенных людей и женщин, не знает никаких границ в пьянстве и грязном разврате. Эти неистовства пошлых страстей показывали, какое ужасное время наступит, когда он сломит преграды его деспотизму, какие теперь по молодости и привычке еще оставляет не разрушенными.
Убийство Агриппины Нероном
Эти преграды рухнули, когда развратника Нерона опутала своими сетями новая любовница, Поппея Сабина, и повела его дальше и дальше по дороге распутства и злодейства. Она была знатного рода, богата, очень хороша собою, умна, сладострастна и честолюбива; она уже давно думала о том, чтобы блистать при дворе, где так много роскоши и наслаждений; она была жена римского всадника, завлекла своим кокетством в любовную связь с собой Отона , одного из товарищей похождений Нерона, сумела заставить Отона жениться на ней и этим проложила себе дорогу к сближению с императором. Однажды на пьяном пире у императора Отон стал хвалить красоту своей жены; у Нерона разгорелось желание видеть ее. Увидев, он страстно влюбился. Отон был послан правителем в Лузитанию, Поппея стала любовницей Нерона. Но для её честолюбия было мало этого, она хотела сделаться женой императора и опутывала его своими хитростями с величайшим искусством. Для того, чтобы разгорячать страсть Нерона, она прибегала даже к такой смелой уловке, что хвалила Отона и притворялась желающей снова жить с ним. Но Агриппина и Октавия стояли на дороге ей; только через их трупы могла она дойти до престола. Тацит яркими чертами описывает, как Поппея слезами, кокетством, насмешками раздражала Нерона против матери, как Агриппина, чтоб отвратить свое падение, пришла в сладострастном костюме к разгоряченному вином сыну, думая обольстить его; Тацит говорит, что кровосмешению помешали только слова вошедшей в это время Акты. Император Нерон поверил внушениям Поппеи, что Агриппина хочет лишить его жизни и пришел к ужасному намерению избавиться от стеснявшей его матери убийством. Он знал, что все потомство Германика пользуется симпатиями народа и преторианцев; тем страшнее казалась ему Агриппина.
Агриппина Младшая, мать Нерона
Притворяясь любящим и почтительным сыном, он пригласил мать в Байи, куда уехал на праздник. В Байях Аницет, бывший воспитатель Нерона, а теперь начальник стоявшего в Мизене флота, заманил Агриппину на великолепный корабль, который был построен так, что часть его должна была отвалиться и раздавить или утопить Агриппину. Провожая свою мать, Нерон нежно обнимал ее; она при наступлении ночи вошла на корабль; но план не удался: она получила лишь легкую рану и была спасена преданностью одной из женщин её свиты. Подплывшая лодка перевезла Агриппину в Лукринское озеро, откуда она переехала в соседнюю виллу. Нерон был в отчаянии от неудачи дела, придуманного так искусно. Страсть к Поппее заставляла его идти до конца. Надобно было придумать новое средство избавиться от матери. Изобретательности помог случай: один из отпущенников Агриппины был арестован; под одеждой его нашелся кинжал. Это послужило доказательством умысла убить императора. Аницет с надежными людьми отправился на виллу, где была Агриппина, ворвался в спальню к ней и убил ее. Получив удар палкой по голове, она раскрыла тело перед, занесенным на нее мечом центуриона, сказала «вонзай здесь» и упала пронзенная множеством ударов (59 г.). Такую награду дал Агриппине сын, для которого она обременила себя столькими преступлениями. Немезида страшно исполнила свое дело. Труп был предан сожжению в ту же ночь; прах не собрали, даже не прикрыли землею. У пылающего костра Агриппины лишил себя жизни отпущенник её Мнестер. Впоследствии один из слуг Агриппины насыпал в память её небольшой могильный холм на Мизенской дороге. Рассказывают, что когда-то она спрашивала звездогадателей о судьбе Нерона, в то время еще ребенка. Они отвечали: «он будет царствовать и убьет мать», а она сказала: «пусть убьет меня, лишь бы царствовал».
Мучимый совестью, Нерон уехал в Неаполь. Оттуда он послал сенату составленное Сенекой письмо, в котором говорилось, что Агриппина составила заговор убить его, и когда покушение не удалось, лишила себя жизни; письмо обвиняло ее в жестокости и властолюбии, говорило, что смерть её полезна государству. Выслушав письмо, сенат постановил, что во всех храмах должно быть принесено благодарение богам за спасение императора. Нерон, ободренный такой преданностью, скоро вернулся в Рим; там встретили его со всевозможными почестями, выказывали восторг: он наградил народ за усердие играми и подарками. Нерон прогонял от себя черные мысли непрерывными веселостями.
Распутство и разврат Нерона
После смерти Агриппины Нерон, избавившись от всякого стеснения, отдался развлечениям и извращениям бесстыднее прежнего и ко всем видам господствующей безнравственности прибавил новые унижения, источником которых была его склонность к пошлым искусствами Нерон публично являлся в качестве мастера править лошадьми на скачках в цирке; ездил по улицам в фантастическом костюме и, останавливаясь, показывал народу свое искусство петь и играть на кифаре; устроил во дворце театр для игр, которые назвал ювеналиями (играми молодых людей), и подарками склонял обедневших знатных людей участвовать в этих спектаклях, то есть разделять с ним ремесло актера, по римским понятиям, позорное. Чувство стыда ослабевало в народе. Всадники и сенаторы не совестились править лошадьми на скачках в цирке, показывать свое фехтовальное искусство перед народом в гладиаторских боях и в боях с хищными зверями; мужчины и женщины высшего сословия добровольно или по принуждению являлись на сцену в ролях актеров и актрис, пели, танцевали, то есть, по римским понятиям, бесчестили себя. Сначала только избранная публика допускалась на эти спектакли, в которых показывал свое искусство император; потом Нерон перестал совеститься и являлся на сцене публичных театров в Неаполе и других городах.
В долине, у Ватиканского холма, был устроен особый цирк для скачек, в которых участвовал император; сначала туда допускались только набранные зрители, потом Нерон стал приглашать весь народ. Он склонял подарками римских всадников участвовать в гладиаторских боях и принуждал людей всех сословий участвовать в спектаклях, которые давал на дворцовом театре и в императорских садах. Тацит говорит: «Ни знатность, ни высокие должности, ни пол, ни лета не освобождали от принуждения играть в греческих или латинских спектаклях, танцевать извращённые непристойные пляски, петь пошлые песни. Даже знатные женщины брали на себя это бесчестное ремесло. В той роще, которую Август развел кругом искусственного озера, назначенного для театральных сражений на воде, Нерон построил гостиницы, где угощали народ кушаньем и вином; зрителям раздавались деньги, чтобы пировать там, и честные люди шли туда из страха, развратники – с радостью. Разврат и всякие бесчестные поступки все больше входили в обычай, и давно начавшийся упадок нравов стал выказываться необузданно. Люди соперничали между собою в извращённом распутстве, и опасно было не участвовать в нем. Наконец сам император Нерон явился на сцене и стал играть на кифаре. Воины и центурионы громко выражали одобрение, а молодые всадники, называвшиеся «августанцами» («августовскими», т. е. императорскими друзьями), прославляли божественный вид и голос императора. За эти заслуги их награждали почестями». Даже Бурр и Сенека восхваляли сценический талант императора, хоть, вероятно, печалились в душе о таком унижении. Нерон занимался и писаньем стихов, собирал людей, тоже умевших более или менее ловко писать их, и эти стихотворцы дополняли клочки стихов, какие удавалось придумать ему, так что выходили правильные стихи и строфы. Император созывал на свои обеды философов и забавлялся, возбуждая их спорить между собою и от споров переходить к перебранке. Как будто в унижение греческим национальным играм, Нерон устроил подражание олимпийским (быть может, на праздник пятилетия своего царствования); эти игры он назвал нероновскими (Neronia). Тут были, как в Олимпии, гимнастические и музыкальные состязания, также и состязания колесниц. Само собою разумеется, что во всех этих состязаниях награда была назначаема Нерону. На этом празднике римляне были одеты в греческое платье; оно стало после того входить в моду. Римляне привыкали бесчестить себя всяческими унижениями, всяческими видами распутства. Нерон сформировал для аплодисментов себе особое общество даровитых молодых развратников всаднического сословия; они аплодировали по музыкальному такту, как это делалось в Александрии и в других греческих городах. Они были разделены на «хоры»; своим искусством они приобрели такое расположение Нерона, что император брал их с собою во все поездки и, разумеется, всячески награждал их.
Казни Нерона
Сначала Нерон больше занимался только своими пошлостями, мало вмешиваясь в государственные дела, и его царствование было не столько угнетением, сколько позором для римлян; но во вторую половину его правления Риму пришлось испить до дна и чашу страданий, как чашу стыда. Подобно Калигуле , истощив на мотовство все запасы денег в казначействе, он стал прибегать ко всяческим способам грабежа, чтобы добывать средства для продолжения своих веселостей. Возобновились процессы об оскорблении величества, сопровождаемые казнями, и получили ужасающий размер. Гнусные доносчики снова принялись за свое ремесло. Богатство, образованность, ум стали качествами, гибельными для людей; честность сделалась преступлением. Начало этого периода было ознаменовано смертью префекта преторианцев, Бурра (62 г.). Тацит оставляет нерешенным, умер ли он естественной смертью от болезни горла или был отравлен. После его смерти Нерон развелся с Октавией и женился на Поппее, а он упорно противился этому намерению Нерона, потому в Риме полагали, что смерть его была насильственная. Преемником ему был назначен Софоний Тигеллин, один из гнуснейших людей того времени. Он был низкого происхождения, проложил себе дорогу к почестям участием в распутствах и злодействах Нерона, стал неразлучным товарищем оргий императора и сделался теперь главным исполнителем его свирепых распоряжений.
Вскоре после того были убиты два знатные человека: Рубеллий Плавт, последователь стоической философии , строго державшийся правил честности и нравственности, уединенно живший с женою и немногими служителями в Азии в своем имении, и Корнелий Сулла, потомок диктатора Суллы , женатый на Антонии, дочери Клавдия, и сосланный в Массалию под тем предлогом, что злоумышлял против Нерона. Они были убиты без всякого суда, и головы их были привезены в Рим на поругание. Обвинением против Плавта было выставлено то, что он, гордясь своим богатством и родством с императорской фамилией, составил умысел против жизни императора; Суллу обвинили в том, что он, желая избавится от бедности, склонял галлов к мятежу. Сенат постановил совершить торжество благодарения богам за устранение опасностей и вычеркнул имена убитых из списка сенаторов. Сенека видел, что император становится враждебен ему, и удалился от государственных дел. Но он был богат и знаменит, потому Нерон остался при мысли, что надобно казнить его. Октавия, с которою развелся император, была любима народом за свою скромность и благородные качества. На нее были взведены по внушению новой императрицы Поппеи вымышленные обвинения, она была сослана на остров Пандатарию, и там убили ее по приказу Нерона, перерезав ей артерии в наполненной горячею водою ванне (июнь 62 г.). Ей был тогда двадцатый год. Голова её была привезена Поппее. Весь Рим печалился, но сенат постановил благодарить богов за спасение императора. Праздники, бывшие прежде выражениями радости, стали теперь назначаться по поводу государственных бедствий, говорит Тацит.
Пир Тигеллина
С этой поры Нерон перешел все границы в своем бесстыдном распутстве. Окруженный поощрявшими его развратниками и развратницами, совершенно погрязший в пошлых чувственных наслаждениях, он делал неимоверные гнусности и нелепости. Доходы государства тратились на безумное мотовство; их было мало и надобно было грабить людей. Нерон устраивал спектакли и фантастические процессии, в которых являлся певцом и кифаристом; публика должна была восхищаться его прекрасным голосом; император давал роскошные пиры, при устройстве которых превосходными помощниками ему были Тигеллин и человек очень даровитый Петроний , получивший название «распорядителя пиров» (Arbiter). Нерон давал народу праздники, на которых угощал все население Рима за столами, расставленными по улицам и площадям.
Знаменит пир Тигеллина, устроенный на воде. Для пирующих был сделан огромный плот на озере Агриппы; этот плот двигался по озеру. Блюда, подаваемые обедавшим на плоте, были приготовлены из самых редких и дорогих лакомств, привезенных со всех концов государства. Остальные гости и гостьи – вельможи и знатные женщины, рабы, гладиаторы, публичные женщины, все без разбора пировали под шатрами, поставленными кругом озера и в примыкавших к нему рощах; они пировали до глубокой ночи и, опьянев, предавались необузданному распутству. Женщины, бывшие тут, не отказывали в своих ласках никому. Тацит говорит: Нерон развратничал так бесстыдно, что надобно было полагать, не остается никакой гнусности, более омерзительной. Но через несколько дней император устроил праздник, на котором выказал еще отвратительнейшее бесстыдство.
Пожар Рима при Нероне
Обесчестив себя и римлян своим скотским сладострастием и своими артистическими глупостями, Нерон приобрел репутацию такого сумасброда и злодея, что ему был приписан ужасный пожар (64 г.), который истребил, большую часть города Рима, наиболее уважаемые храмы, массу дивных созданий греческого искусства, и поверг в нищету большинство населения города. Пожар начался в лавках того цирка, который находился близ Палатинского и Целийского холмов. Это были лавки, в которых продавалось масло и другие горючие материалы; ветер раздул пламя, оно распространилось сначала по низменности, потом охватило холмы, перешло по ним с неудержимой силой на северную низменность; улицы Рима были узкие, кривые, верхние этажи домов деревянные, пламя разливалось необозримым огненным морем. Только на шестой день успели остановить огонь у подошвы Эсквилина. Потом пожар опять усилился и еще три дня пожирал здания на восточной стороне Марсова поля. Из четырнадцати частей (regiones) Рима уцелели только четыре. Три совершенно сгорели; в остальных семи осталось лишь несколько полуобгоревших домов.
Яркими красками описав этот ужасный пожар Рима и бедствия бесчисленного множества людей, лишившихся всего имущества, оставшихся без крова, мучимых голодом, Тацит говорит: «Никто не смел гасить огонь, потому, что от многих слышались запрещения гасить и угрозы, а многие другие на глазах у всех поджигали дома, бросая головни, и кричали, что они знают, по чьему поручению поджигают; быть может, они делали это для того, чтобы грабить, быть может, действовали по приказанию». Пожар вспыхнул в тот самый день, в который, по преданию, Рим был сожжен галлами (19 июля). – Естественно было, что такое ужасное событие сильно возбудило фантазию народа и породило неправдоподобнейшие слухи. Некоторые из них дошли до нас, и новейшим защитникам Нерона легко опровергать те известия о пожаре Рима, которые неправдоподобны. Из этого они делают вывод, что Нерон не был виноват в пожаре. Герман Шиллер даже нашел людей, виновных в злоречии против Нерона: по его мнению, аристократы, уже составлявшие тогда заговор, который называется Пизоновым, распустили молву, будто Нерон виноват в этом пожаре; они клеветали на него, чтобы возбудить в народе ненависть к нему.
Нерон был тогда в Анции и вернулся в Рим, лишь когда пламя уже охватило дворец и примыкавшие к нему сады Мецената; он раздавал хлеб народу, бродившему бесприютно в отчаянии, он велел наскоро строить временные помещения для укрытия людей от непогоды; но хоть он и заботился смягчить бедствия массы населения, оно говорило, что пожар зажжен по его приказанию. Была молва, что в самое сильное время пожара Нерон, одевшись кифаристом, пел на сцене своего театра, или на башне Мецената стихи, в которых описывалось разрушение Трои. Деспот-император был так сумасброден, что его считали способным на все. Говорили, что он устроил пожар Рима для того, чтобы построить на его развалинах новый город, который будет называться Неронией, что, кроме того, ему надобно было уничтожить прежний дворец, из желания построить новый более великолепный. Этому верили тем больше, что новый дворец, построенный им после пожара на месте прежнего, превосходил все здания древнего Рима обширностью и великолепием. «Золотой дворец» Нерона, ослеплявший блеском своих украшений, составляли несколько зданий, стоявших далеко друг от друга и соединенных между собою колоннадами; на обширном пространстве, охваченном ими, были луга, искусственные озера, виноградники, рощи. На дворе перед главным зданием стояла бронзовая статуя бога солнца, вышиною в 120 футов. Архитекторы, заведовавшие постройками, Север и Целер, одолевали все затруднения, какие представлял характер местности, не отступая ни перед какими расходами. Впечатление, какое производили громадные размеры дворца, передает знаменитая эпиграмма Марциала: «Рим становится одним домом; римляне, переселяйтесь в Вейи , если не поглотит и Вейи этот дворец».
Гонение на христиан при Нероне
Возобновляя город, строили его по плану, более хорошему, чем была прежняя постройка. Улицы были сделаны широкие, прямые, дома строились каменные, менее высокие. Объем города был увеличен; площади, колоннады, фонтаны, бассейны, придавали городу красоту. Постройка домов была ускоряема пособиями и наградами. Но как ни старался Нерон смягчить последствия великого несчастья, народ продолжал думать, что город был сожжен по его воле. Эта молва повела Нерона к новому гнусному злодейству. Тацит передает дело так: чтоб отклонить народную ненависть от себя на других, Нерон обвинил в поджоге города последователей новой религии, называвшихся христианами; их вера считалась одною из иудейских сект, и римский народ презирал и ненавидел этих людей за то, что они держались особым кружком (по выражению Тацита, «за их ненависть к людям») и за то, что они упорно уклонялись от всякого участия в римском богослужении. Множество их были подвергнуты гонению, признаны виновными и осуждены на смерть. А для покрытия издержек на безумное великолепие нового дворца и на постройку города, провинции были отданы на систематический грабеж. Для украшения нового Рима отняли у греческих городов лучшие произведения художеств.
«Предавая смерти христиан, – говорит Тацит , – подвергали их поруганиям: их зашивали в звериные шкуры и отдавали на растерзание собакам или распинали на кресте, или, обмазав смолою, зажигали при наступлении темноты, чтоб они горели, как ночные факелы. Для этого зрелища Нерон открыл свои сады, устроил игры в цирке и вмешивался в толпу, одетый колесничным возчиком, или ездил между народом в экипаже. Потому возбудилось сожаление к людям, которые, если и были виновны, то подвергались неслыханному наказанию; свирепость его заставляла думать, что они приносятся в жертву не общему благу, а жестокости одного человека».
Факелы Нерона (Светочи христианства). Гонение Нерона на христиан. Картина Г. Семирадского, 1876
Основываясь на этом чрезвычайно важном для истории христианства известии Тацита, называют преследование христиан, устроенное Нероном после пожара Рима, первым гонением на христианскую религию. Легенда прибавила к словам Тацита множество подробностей. – Иноземцы, жившие в той местности, где начался пожар, конечно, легко могли подвергнуться подозрению в поджоге; естественно было, что Нерон и его придворные воспользовались этим подозрением, чтоб ненависть народа, возбужденную пожаром, отклонить от императора на людей, которых народ не любил. Очень возможно и то, что при неудовольствии последователей Моисеева закона на своих соплеменников, принявших другое исповедание, некоторые иудеи могли говорить о христианах что-нибудь такое, из чего можно было построить обвинение против них. Но едва ли существовало у Нерона, или у римской администрации желание преследовать веру христиан. То, что христиане подверглись при Нероне гонению и смерти, было делом политического расчета, пользовавшегося враждебностью к ним народа.
Тацит сообщает подробности и о тех денежных угнетениях, поводом для которых послужил пожар. Он говорит: «Чтобы набрать денег, правительство ограбило Италию, разорило провинции, союзные народы, свободные города. Были ограблены даже храмы, уцелевшие в Риме: из них было взято золото, пожертвованное римским народом в прежние времена из добычи и по обещаниям, дававшимся при разных счастливых и несчастных случаях. Из Азии, из Ахайи уполномоченные императора – отпущенник Акрат и философ Секунд Каринат увезли не только пожертвованные в храмы дорогие вещи, но и золотые изображения богов».
Заговор Пизона
Деморализованное население Рима выносило все свирепости и гнусности Нерона, не делая серьезных попыток свергнуть отвратительного злодея. Наконец чаша терпения была, по-видимому, переполнена. Составился заговор, целью которого было убить Нерона на играх цирка в праздник Цереры (65 г.). Главою заговора был Гай Кальпурний Пизон, очень богатый вельможа приветливого характера. Заговорщики надеялись на содействие преторианцев; один из начальников этого войска, Фений Руф, принял из зависти к Тигеллину участие в заговоре. Соумышленники Пизона хотели возвести его на престол. Итак, даже они считали восстановление республики делом невозможным, и заговор был направлен только против монарха, а не против монархии. В числе заговорщиков находились люди из самых знатных сенаторских и всаднических фамилий; к нему присоединились и те немногие республиканцы, какие еще оставались между римлянами. Большинство заговорщиков держало себя робко, и вообще все дело было ведено неблагоразумно, так что ход заговора служит доказательством неспособности тогдашнего римского общества к энтузиазму и к энергии. Исполнение замысла долго отлагалось, участники его посвящали в свой план очень многих людей; отпущенник одного из важнейших заговорщиков сделал донос Нерону, и он подверг всех виновных и подозреваемых свирепому преследованию. Орудием преследования был Тигеллин; Поппея возбуждала мужа действовать беспощадно. Большинство подвергшихся обвинению держали себя трусливо, обвиняли друзей и родных, чтобы самим спастись от смерти; это облегчало Нерону дело преследования и дало ему возможность подвергнуть казни всех неприятных ему людей. Только женщина, отпущенница Эпихарида, выказала твердость характера: самые ужасные пытки не могли вынудить у неё никаких признаний. Фений Руф старался смыть с себя вину кровью своих соумышленников.
Смерть Сенеки
В числе погибших по делу о заговоре Пизона находились и другой знаменитый человек, поэт Марк Анней Лукан . Сенека уже давно стал в тягость своему бывшему воспитаннику. Лукан был его племянник, человек честолюбивый, оскорбленный Нероном и оставшийся верным старинному образу мыслей: его поэма «Фарсалия» проникнута любовью к республиканскими учреждениям, к строгой нравственности в домашнем быту. Дружба Сенеки с Пизоном и Луканом была найдена достаточным доказательством его соучастия в заговоре; Сенека перерезал себе артерии и мужественною смертью загладил робость, которою часто унижал себя в жизни. Лишь немногие заслужили славу такого мужества, как он: большинство до последней минуты бесчестило себя трусостью, или лестью. Казни и ссылки избавили тирана-императора от множества знатных граждан, которых он подозревал в неприязни, или богатствами которых желал овладеть. Конфискации дали Нерону средства наградить воинов, доносчиков и других помощников своих; сенат постановил благодарить богов за спасение императора.
Смерть Поппеи Сабины и гибель Тразеи Пета
Меж тем, как совершались каждый день многочисленные казни, Нерон устраивал игры, поэтические и ораторские состязания и пировал, празднуя свое спасение. Праздники были прерваны смертью Поппеи Сабины, но прерваны лишь ненадолго. Городская молва, передаваемая Тацитом, говорила, что императрица, которой приближалось время рожать, умерла от пинка ногой, данного ей мужем. Тело её было набальзамировано; похороны были торжественные, на них была сожжена неимоверная масса благовонных курений, Прах был отнесен в императорскую гробницу, и кто не хотел участвовать в служении обоготворенной развратнице, был обвиняем в оскорблении величества. Природа как будто хотела помогать деспоту в деле истребления римлян: в столице появилась повальная болезнь, от которой умерло 30.000 человек.
Заговор Пизона возбудил в Нероне подозрение против ученых. Тигеллин поддерживал в нем это чувство и направил его неприязнь в особенности на приверженцев стоической философии, составлявших в сенате единственную оппозицию владычествовавшему раболепству. Главою их был Публий Клодий Тразея Пет, человек старинной римской строгой нравственности; иногда он открыто противоречил в сенате постыдным предложениям, а если находил это невозможным, то молчал, и уже самое молчание его было красноречивым порицанием пошлому подобострастью сената. Наконец он решился не видеть позора и удалился от политической жизни. Он был республиканец подобный Катону , жизнь которого описал. У него собирались недовольные римские вельможи. Его знатность, образованность и безукоризненная честность приобрели ему большое влияние на общественное мнение, особенно в провинциях, где испорченность нравов еще не совершенно заглушила любовь к добродетели, справедливости, гуманности.
Нерон долго опасался убить влиятельного и осторожного Тразею Пета; он, кажется, даже пытался приобрести его поддержку; но, человек с твердым характером, Тразея отверг любезности Нерона. Наконец было решено убить его. Зять Тигеллина Капитон Коссуциан обвинил его в злоумышлении; уликами были, по словам Коссуциана, факты такого рода: Тразея уклоняется от присутствия на присяге императору, даваемой в начале каждого года; не участвует в молитвах за императора Нерона; не приносит жертв за его благоденствие и за сохранение его небесного голоса; он три года не посещает курию; он возбуждает народ к недовольству; в провинциях и в войске читают римские «Ежедневные Акты» (нечто подобное газете) лишь для того, чтоб узнать, в чем не участвовал Тразея Пет; из всех его поступков следует, что он презирает религию и законы. В таких же преступлениях был обвинен друг Тразеи Пета, стоик Барея Соран. Сенат, запуганный грозным видом поставленных на форуме преторианцев, не отважился сопротивляться и осудил на смерть Тразею, Сорана и дочь Сорана Сервилию, как соучастницу в злоумышлении отца. В виде особенной милости, им была дана свобода избрать себе смерть, какую хотят. Когда приговор был объявлен Тразее Пету, он разговаривал с другим философом об отношении души к телу. Он перерезал себе артерии (66 г.). Его зять Гельвиций Приск был сослан.
Армянский царь Тиридат в Риме
Смертью Тразеи, человека старинной римской твердости характера, была устранена последняя задержка полному развитию тиранства и бесстыдства. Римский народ в это время восхищался праздниками, какие устроил Нерон по поводу приезда в Рим Тиридата, потомка парфянских царей, явившегося с блестящей свитою в Рим просить об утверждении его в сане царя армянского. Он склонил колена перед императором, воздавая ему почесть, как богу Митре; Нерон возложил на голову коленопреклоненного царя диадему и отпраздновал играми и всякими веселостями золотые дни своего освобождения от всех противников и поклонения восточного царя ему.
Это торжество было доставлено Нерону Домицием Корбулоном, который в те времена владычества всех гнусностей возобновил славу римского оружия на Востоке и восстановил власть Рима над Арменией. Вскоре после того, Нерон отблагодарил Корбулона, убив его. Знаменитый полководец имел в руках такую силу, пользовался таким уважением, что без труда мог бы отнять престол у развратника, ненавистного всем. Храбрый воин был верным подданным и даже послал вместе с Тиридатом в Рим своего зятя Анния, как заложника своей преданности императору. Но он не отклонил этим от себя подозрительности Нерона и зависти его прислужников. Нерон полагал, что он хочет овладеть престолом, вызвал его к себе при своей поездке в Грецию и отдал приказание убить его тотчас же, как он выйдет на берег. Вышедши на берег в Кенхреях, Корбулон выслушал это приказание и вонзил в грудь себе меч, воскликнув: «заслужено мной!» (67 г.).
Путешествие Нерона по Греции
Приезд Тиридата в Рим внушил Нерону такую гордость, что он вздумал показать свои таланты в Греции, доставить им торжество в самой отчизне искусства. В сопровождении своих августанцев, тщеславный сумасброд стал разъезжать по греческим городам нелепыми процессиями, устроил олимпийские игры, вслед за ними пифийские, истмийские (67 г.). На этих праздниках давались трагедии, комедии; были состязания в пении, в скачки колесниц; льстивые греки, разумеется, каждый раз провозглашали Нерона победителем, назначали ему венки, и он своими пошлостями подорвал последние остатки уважения к римскому правительству. Нерон велел прорыть через Истм канал; но пробивать скалы перешейка было так трудно, что работа была скоро брошена. Были распущены слухи о неблагоприятных предзнаменованиях; стали говорить, что уровень моря в Коринфском заливе выше, чем в Сароническом, что море хлынет через канал, зальет Эгину и Саламин; и план был брошен. В благодарность за шумные похвалы греков сценическому искусству и прекрасному голосу императора, Нерон объявил, что дает свободу всей Ахайе, но отнял сокровища у греческих храмов, велел разрушить памятники, поставленные в честь прежних победителей на играх, отнимал у освобожденных им греков дочерей и сыновей в удовольствие своему разврату. Между тем в Риме отпущенник Нерона Геллий казнил, изгонял, кого хотел, конфисковал имущества; началось глухое брожение в Риме, и Геллий нашел надобным вызвать своего повелителя в столицу.
Восстание западных армий против Нерона. Начало гражданской войны 68-69 гг.
Император с торжеством возвратился через Неаполь в Рим. Город был украшен, по улицам были поставлены жертвенники, курились благоухания; Нерон въехал в столицу триумфальной процессией; на нем была пурпурная мантия, вышитая золотыми звездами, на голове у него был олимпийский венок, в правой руке – пифийский венок; его сопровождали воины, всадники, сенаторы, прославлявшие его, как Геркулеса и Аполлона . Но это было последнее его торжество. Карьера его приближалась к концу. Пропретор Галлии Юлии Виндекс, потомок аквитанских царей, возбудил к восстанию свою провинцию, мучимую страшным грабежом Нерона, и еще не вполне забывшую национальные чувства; вознамерившись восстановить независимость Галлии и дать Риму императора по выбору галлов, он предложил своему войску низвергнуть Нерона и возвести на престол правителя Испании, Сервия Сульпиция Гальбу , человека знатной и богатой фамилии, считавшегося опытным воином и хорошим правителем.
Войско, большинство в котором составляли провинциалы, одобрило предложение Виндекса. Испанские легионы тоже провозгласили Гальбу императором; Отон, бывший соучастник оргий Нерона, правитель Лузитании, присоединился к новому императору. Но прежде, чем Гальба перешел Пиренеи, произошла битва между галльским войском Виндекса и легионами, стоявшими на верхнем Рейне. Вожди вовсе не думали о борьбе: на свидании в Везонционе они согласились между собою во всем. Но галльские и германские легионы начали бой между собою, или по недоразумению, или по неприязни и зависти. Сражение было ужасно; 20,000 воинов из войска Виндекса легли на поле битвы. Поражение галльских легионов уничтожило возможность восстановления независимости Галлии. Виндекс или пал в битве, или убил себя в отчаянии от неудачи и не дожил до падения Нерона, «плохого кифариста», как он называл его.
Но этот печальный эпизод не помешал успеху дела Гальбы. Рейнские легионы, начальником которых был храбрый Виргиний Руф, объявили себя за него. Он отклонил от себя принятие императорского сана до решения сената. Утверждение сената было скоро получено. Злодейства сумасбродного Нерона и голод в Риме произвели брожение умов. При известии, что идут с запада восставшие войска и что легионы, посланные против них, тоже восстали, брожение перешло в открытый мятеж. Ободренный им сенат объявил Нерона врагом отечества и провозгласил императором Гальбу. Нимфидий, второй после Тигеллина начальник преторианцев, обещал им большие подарки, если они подчинятся решению сената, и они также провозгласили Гальбу императором.
Нерон, покинутый всеми, даже и товарищами своего распутства, бежал переодетый на виллу одного из своих отпущенников; послышался топот лошадей, Нерон понял, что это всадники, посланные сенатом искать его. (Сенатом были разосланы повсюду отряды всадников искать Нерона; им было приказано привезти его в Рим, чтобы за свои преступления он был там подвергнут казни «по старому обычаю»). Дрожа от страха, Нерон велел отпущеннику заколоть его. При входе центуриона он умер от кинжала отпущенника, воскликнув входящему: «Поздно!» (9 июня 68 г.). Ему шел тогда 31 год и был 14 год его правления.
Смерть Нерона. Картина В. Смирнова, 1888
Нерон был последним потомком фамилии Юлиев , которая производила себя от Энея и Венеры; в продолжение двух последних столетий все великие события римской истории происходили при участии Юлиев. Естественно было, что таинственная смерть Нерона на вилле его отпущенника произвела сильное впечатление на римский народ, и что возникла легенда, какая возникала и при погибели других династии: молва говорила, что династия не прекратилась; распространился слух, что Нерон, резкие черты которого не могли скоро исчезнуть из памяти римского народа, не умер, что он успел бежать на Восток, что он возвратится и снова овладеет царством. Говорят, что долго в день смерти Нерона гробницу его в Риме была украшаема венками и цветами. Три раза являлись самозванцы, выдававшие себя за Нерона, избежавшего смерти, и каждый находил себе приверженцев. Еще Домициан трепетал имени Нерона. В особенности греки сохранили расположение к императору, который был восторженным поклонником греческого искусства, приезжал в их страну, как актер и кифарист, щедро раздавал золото и другие подарки всем восхищавшимся его талантами; они имели от него только выгоды, не испытывая его свирепостей.
В памяти христиан осталась напротив того свирепость Нерона. Ужасное преследование, в котором погибло большинство первого поколения христиан города Рима, внушило их единоверцам мысль, что он – антихрист; христиане тоже верили, что он возвратится, но думали, что это возвращение будет непосредственно предшествовать второму пришествию Христа, что оно будет предвестием погибели нынешнего мира и начала тысячелетнего царства мучеников. Это верование глубоко вкоренилось в мысли христиан того времени и нашло себе выражение в Апокалипсисе.
Загрузка...
